Чтение онлайн

– Неразумно распространять вывод, сделанный на основе несовершенства боеприпаса, на всю систему оружия в целом. Надо всего лишь разработать более совершенный выстрел, возможно, уменьшить калибр до 30 миллиметров, для облегчения оружия в целом. Тем более, его можно было бы использовать для подствольного гранатомёта.

К предложению конструктора военные прислушались. ГСКБ-47 была заказана разработка 30-мм и 40-мм гранат для автоматического и подствольного гранатомётов. Нудельман, в свою очередь, разыскал в архивах ОКБ-16 чертежи гранатомёта Таубина, частично использовав их для разработки новой модели. В конструкцию сразу заложили питание с помощью ленты, заряжаемой в спиральный магазин.

Была начата и разработка подствольного гранатомёта для АКМ, под 40-мм выстрел.

В сентябре 1958 года Хрущёву показали опытный образец, стрелявший ещё изготавливавшимися мелкой серией 30-мм гранатами. Никита Сергеевич вначале даже не понял, что это за оружие ему показывают.

– Это пулемёт, что ли, крупнокалиберный?

– А вы попробуйте его в деле, товарищ Хрущёв, – предложил Нудельман.

Гранатомёт тут же развернули в сторону мишеней, заправили ленту с гранатами. Первый секретарь осторожно присел на корточки, взялся за рукоятки. Иван Михайлович Столяров, начальник личной охраны, сообразив, что сейчас будет, поспешно снял пиджак и бросил на землю позади Хрущёва.

Никита Сергеевич нажал... Гранатомёт отозвался дробным грохотом, в районе мишеней всё заволоклось дымом, сквозь который просверкивали вспышки разрывов. Хрущёв от неожиданности отпустил рукоятки, потерял равновесие и сел с размаху на подстеленный пиджак Столярова.

– Ох, ни хрена себе... Предупреждать надо, Александр Эммануилович!

Перепуганный Нудельман поспешно помог Хрущёву подняться. Но Никита Сергеевич, нимало не смущаясь лёгким конфузом, огляделся, увидел Столярова и пиджак на земле, крякнул:

– Прости, Иван Михалыч, пиджак тебе попортил.

– Да ладно, Никита Сергеич, отстирается, – отмахнулся Столяров.

Хрущёв приложил руку козырьком ко лбу, всматриваясь в сторону мишеней.

– Итить твою мать... Вот это пушка! Давайте-ка посмотрим, что там от мишеней осталось?

Подали машину, Первый секретарь вместе с Нудельманом, Устиновым и Жуковым забрались в ГАЗ-62М, и подъехали к мишеням. Увиденное Никиту Сергеевича впечатлило. Фанерные ростовые фигуры и щиты валялись на земле, густо посечённые осколками.

– Ничего себе... Это что, я натворил? – спросил Хрущёв, стоя среди обломков и удивлённо озираясь. – Хрена ж себе... Аж неудобно, люди старались, делали, а я тут приехал и всё переломал...

– Это ж мишени, Никита Сергеич, их для того и делают, – успокоил его Жуков.

– Ну... нет, но какова пушка! Это что было-то вообще?

– Автоматический гранатомёт, Никита Сергеич, – скромно ответил Нудельман.

– Жуть! На вооружении уже стоит?

– Э-э-э... пока нет, это только опытный образец...

– Срочно запускайте его в серию! Георгий, поручи кому-нибудь в ГРАУ проследить, чтоб не волынили, -распорядился Хрущёв. – Дмитрий Фёдорович, вы тоже со своей стороны держите на контроле. Уж очень могучая штука у Александра Эммануиловича получается. Скажите, а вертолёты ей вооружить можно?

– Почему же нет, Никита Сергеич, можно и вертолёты, и штурмовики спецназначения вооружить.

– Дементьеву из этой штуки пострелять дайте. Чтоб лично проникся, – сказал Никита Сергеевич. – Молодцы, товарищи, мощное оружие сделали.

Конечно, для освоения серийного выпуска одного распоряжения Первого секретаря было недостаточно. Но в начале 1960 года, одновременно с окончанием государственных испытаний автоматический гранатомёт АГС-17 «Пламя» начал поступать в войска. (АИ, в реальной истории разрабатывался с 1968 г «под впечатлением» от применявшегося во Вьетнаме американцами гранатомёта Mk. 19, в войсках с 1971 г)

С подачи начальника Генштаба маршала Василия Даниловича Соколовского были пересмотрены некоторые устоявшиеся представления. Проанализировав результаты Суэцкого кризиса, а также доступную информацию о действиях французского Иностранного легиона в Алжире, маршал Соколовский поставил вопрос о формировании на базе части существующих воздушно-десантных дивизий штурмовых частей нового типа – аэромобильных соединений на вертолётах. В своём предложении маршал сделал акцент на недостатке в СССР самолётов воздушно-десантной авиации, способных обеспечить переброску значимого количества войск на достаточное расстояние. Соколовский сумел заранее убедить и привлечь на свою сторону командующего ВДВ генерал-полковника Василия Филипповича Маргелова. (АИ)

Вскоре после принятия решения о создании Сил Быстрого Развёртывания ВЭС, маршал предложил Маргелову организовать экспериментальный воздушно-штурмовой батальон, для исследования возможностей нового рода войск и отработки тактики применения. Маргелов, восприимчивый ко всему новому, идеей заинтересовался.

Для батальона нужны были вертолёты, чтобы получить их, необходимо было разрешение министра обороны Жукова. Соколовский и Маргелов сумели убедить Жукова временно выделить для тренировок три десятка Ми-4. Вновь созданное подразделение начало тренировки.

После высадок американской морской пехоты в Ливане и китайско-индийских войск в Бирме, необходимость в высокомобильных частях была осознана всей верхушкой политического руководства. Однако далеко не все в армейском руководстве были согласны с предлагаемой идеей.

Вертолёт считался хрупкой и ненадёжной машиной, очень уязвимой на поле боя. Военных отпугивала необходимость большого количества вертолётов – для переброски дивизии, если считать по вертолёту на отделение, требовалось почти 300 машин. В отличие от военно-транспортной авиации, входившей в состав ВВС, эти вертолёты включались в состав дивизии, т.е. армия брала на себя их содержание и обслуживание.

Основным аргументом противников воздушно-штурмовых частей была дороговизна их содержания при недоказанной пока ещё эффективности. Были проведены несколько учений, в ходе которых экспериментальный батальон выполнил поставленные задачи на «отлично», однако скептики всё равно оставались.

Хрущёв собрал большое совещание в Генштабе, чтобы выслушать мнения обеих сторон и принять решение. Первым пригласили выступить маршала Соколовского:

– У нас сейчас 15 воздушно-десантных дивизий, – сказал Соколовский. – При этом основной десантный самолёт – Ли-2, берущий 25-30 десантников. Более мощные Ан-12 только осваиваются промышленностью.

– В ходе Суэцкого конфликта мы уже столкнулись с полной беспомощностью нашей военно-транспортной авиации. В Бирме нашим союзникам из-за этого пришлось использовать дирижабли и воспользоваться крайне сложной и нетривиальной схемой высадки. Смешно предполагать, что при действиях в Европе нам предоставят возможность для таких экзерсисов.

– В то же время мы имеем освоенный и выпускающийся серийно транспортный вертолёт Ми-4. Он берёт 12 десантников, то есть 10 вертолётов могут за один рейс перебросить роту. Безусловно, надо понимать, что аэромобильные части будут действовать только на тактическом уровне, в пределах полутора часов полёта. Но их мобильность несравнима с нынешним уровнем. Более того, вертолёты позволяют высаживать войска концентрированно, тогда как парашютистов обычно разносит ветром по большой площади, и это затрудняет боевое управление.