Чтение онлайн

Идея была так себе, но ничего более убедительного придумать не удалось. В католической Италии скорее поверили бы в явление святой Марии, чем в информацию из 2012 года, даже если бы кто-то рискнул рассказать Коммендаторе всю правду.

Энцо Феррари недоумённо пожал плечами:

– Что за чушь! А какое именно колесо лопнет, она не сказала?

– Сеньор... Может, не будем рисковать, поставим свежие шины? – предложил один из механиков.

– Сеньор, – девушка достала из своей матерчатой хозяйственной сумки ремни с пряжками. – Я сшила ремни для гонщиков. Возьмите...

– Чушь! – на лице Коммендаторе не дрогнул ни один мускул. – Гонщики знают, что рискуют, это их работа.

– Сеньор Энцо, прошу вас... Будет как в Ле Мане...

Феррари молча отвернулся. Механик потихоньку взял у девушки ремни и проводил её за ограждение:

– Я попробую уговорить гонщиков. Но сеньор Энцо – человек упрямый...

Эдмунд Нельсон, штурман экипажа, согласился взять ремни. Специальных креплений для них в машине не было, механики сумели привязать концы ремня прямо к раме.(АИ) Альфонсо де Портаго только пожал плечами:

– Зачем? Они только мешают.

Уже после того, как ему дали сигнал на старт, Портаго выскочил из машины, подбежал к ограждению, поцеловал свою подругу Линду Кристиан, снова сел за руль и сорвался с места. За такую выходку сейчас его, скорее всего, немедленно дисквалифицировали бы навсегда. В 1957 г подобное раздолбайство сходило с рук.

Шины перед стартом так и не заменили – спорить с Коммендаторе и терять работу никому не хотелось. Энцо Феррари не терпел, если кто-то пытался ему перечить. Любого провинившегося увольняли на следующий день, вручали конверт с уведомлением. Портаго нёсся навстречу судьбе по горным дорогам.

Гонка была долгой, в 30-х гонщики стартовали вечером предыдущего дня и приезжали на финиш на закате следующего. В 50-х средние скорости выросли, а правила безопасности оставались на прежнем уровне. Нагрузка на машины и гонщиков на горных дорогах была велика. На равнины Северной Италии машины выбрались уже к вечеру. Портаго шёл на третьем месте, его приземистая красная «Ferrari-335S» с номером 531 неслась по шоссе быстрее 200 километров в час. Так выглядела машина Альфонсо де Портаго)

Состояние итальянских дорог тогда тоже было далеко не идеальным. Портаго пронёсся через деревню Черлонго. До финиша в Брешии оставалось около 70 километров. Вдоль дороги по обеим сторонам, как обычно стояли живые стены людей – местные жители пришли посмотреть гонку. Слева мелькнуло отдельно стоящее здание, машина вихрем промчалась через перекрёсток...

Что именно произошло, в первый момент никто не понял. Раздался громкий хлопок, «Феррари» бросило влево, она потеряла управление и подпрыгнула на неровности дороги, перелетев канаву на скорости 240 километров в час. Удар пришёлся в верстовой столб, заменённый на стальную трубу. От удара она согнулась, но машина, вращаясь в воздухе, полетела вперёд по ходу движения на правую сторону дороги. Если бы на месте трубы оставался прежний бетонный столб, его обломки и машина влетели бы прямо в толпу. Кузов машины развалился в воздухе, его куски летели во все стороны, но их задержала натянутая вдоль дороги стальная сетка. Остов упал вверх колёсами, придавив гонщиков – о необходимости дуги безопасности тогда не думали.

Альфонсо де Портаго погиб на месте, его тело нашли разорванным пополам. (Реальная история) Эдмунд Нельсон, пристегнувшийся ремнями, остался жив, но получил тяжёлые травмы и никогда больше не выступал в гонках. Среди зрителей жертв не было. (АИ)

Останавливать гонку никто и не подумал, машины неслись по дороге, уворачиваясь от разбросанных обломков. Не было речи о санитарных вертолётах, в Черлонго на всякий случай стояла машина «Скорой помощи», которую пригнали итальянские агенты Коминтерна. Через два часа она доставила изувеченного Нельсона в больницу в Брешии.

В самом конце гонки Смерть ещё раз взмахнула косой над трассой. Насмерть разбился Йозеф Гёттгенс на своём «Триумф» TR-3. К счастью, кроме него, больше в этой аварии никто не погиб.

Советские СГ-4 показали себя очень хорошо. Машины оказались на удивление надёжными и легко управляемыми, а мощность моторов была на уровне конкурентов того же класса. Михаил Метелев привёл свою машину к финишу третьим в своём классе S2,0 и 12-м в общем зачёте, из «одноклассников» пропустив вперёд только Джино Мунарона и Готфрида Кёхерта на «Феррари 500 TRC».

Для Энцо Феррари катастрофа на гонке вылилась в долгое судебное разбирательство. Но, так как никто, кроме гонщика, не погиб, правительство Италии не стало запрещать проведение гонки в целом. Организаторов лишь обязали ограждать трассу в местах скопления зрителей барьерами из проволочной сетки, а команды – в обязательном порядке устанавливать на всех машинах ремни и дугу безопасности. (АИ)

Для выхода на мировой рынок спортивных автомобилей Серов решил использовать «закладку», организованную при проникновении в Латинскую Америку в 1954-55-м. Тогда, выполняя распоряжение Хрущёва, Серов и Селин искали предпринимателей, начавших своё дело после 1955 года. Селин обратил внимание Серова на аргентинского гонщика Алехандро де Томазо. Он происходил из богатой семьи – его отец был известным политическим деятелем и в начале 30-х годов работал министром сельского хозяйства Аргентины. Мать принадлежала к одной из самых древних испанских семей, которая несколько веков управляла сельским хозяйством Аргентины. Кроме того, семья де Томазо была убеждёнными противниками режима президента Хуана Перона.

Диссидентство оказалось передающимся по наследству – согласно электронной энциклопедии, де Томазо покинул Аргентину в 1955-м, в возрасте 27 лет, не поделив что-то с Пероном, и организовал в Италии успешную автомобильную компанию, экспортировавшую в США спортивные автомобили класса GT, но значительно более доступные, чем «Феррари», «Ламборгини», «Порше» и малосерийные английские марки. При цене в 10 тыс. долларов De Tomaso Pantera оказался дороже Corvette, но значительно дешевле, чем Ferrari и Lamborghini. Всего за первые четыре года удалось выпустить свыше 5500 этих автомобилей, а одним из первых владельцев Pantera стал Элвис Пресли. Это значительно больше, чем было выпущено «звёздных» спорткаров уровня Lamborghini и Ferrari. Купе неплохо проявило себя и в соревнованиях класса Gran Turismo.

Пролезть на американский рынок с советскими автомобилями было невозможно. Поэтому Серов и зацепился за вариант с де Томазо. Более того, у Ивана Александровича была и ещё одна идея, которую он высказал в качестве аргумента Хрущёву:

– Вот полетят наши космонавты в космос, ты же сам читал – фурор будет до небес. Французы Гагарину в «той истории» спортивную машину подарили. Это, по-твоему, правильно, что советский космонавт не может себе советскую спортивную машину купить? С точки зрения идеологии это – поражение.

– Так если французы захотят ему подарок сделать – что, запрещать, что ли? Глупо получится, – ответил Хрущёв.

– Нет, конечно! Но у советских космонавтов, у лётчиков-испытателей должна быть возможность купить советскую спортивную машину, – убеждал Серов.

В итоге Хрущёв согласился и дал разрешение.

Алехандро де Томазо был богат. Но его семья жила в Аргентине. Хуан-Доминго Перон хотя и не был таким же одиозным диктатором, как Сомоса или Перес Хименес, но оппозицию точно так же не жаловал. Поэтому, когда ему осторожно намекнули, что де Томазо связан с подготовкой государственного переворота, Перон среагировал предсказуемо. Тем более, что свои оппозиционные настроения семейство де Томазо никогда не скрывало. Алехандро де Томазо был арестован, имущество семьи и принадлежащие ей предприятия – конфискованы (АИ).