Чтение онлайн

– Спутник – не самолёт, Никита Сергеич, – растолковал Келдыш. – Его нашу территорию облетать не заставишь. Тем более, в 1956-м мы сами создали прецедент, запустив первый спутник на круговую орбиту. Теперь мы не можем предъявить претензии американцам, что их спутники тоже над нами летают. Зато можем снимать их сколько угодно, а они могут снимать нас.

Дмитрий Фёдорович Устинов доложил о мероприятиях по маскировке военных объектов и дезинформации противника:

– На заводе «Красный треугольник» налажен выпуск в больших количествах прорезиненной ткани и резинового герметика для швов. В малых городах Нечерноземья организуются предприятия по пошиву надувных макетов военной техники, неотличимых от настоящих при съёмке с большой высоты. На макеты даже наносятся сменные тактические номера, с креплением на застёжках-липучках.

На стационарных оборонных объектах развёрнута программа по их маскировке высаживаемыми взрослыми деревьями. Наша промышленность освоила технику для выкапывания и транспортировки уже подросших деревьев, а в питомниках деревья и вовсе выращивают сразу в контейнерах, в габаритах «еврокуба», приспособленных для удобной транспортировки. Это и для озеленения городов хорошо, и для маскировки секретных объектов. Также мы вовсю применяем удачный сталинградский опыт «ландшафтного дизайна», например, защищаем строения обваловками, а затем устраиваем поверх них цветочные клумбы. Военный объект при этом выглядит как гражданский, со спутника не отличить.

Для маскировки настоящих военных объектов и техники увеличен выпуск маскировочных средств, в частности – маскировочных сетей, а также дымогенераторов, позволяющих быстро установить дымовую завесу на значительной площади в момент перед пролётом вражеского спутника.

– Так ведь спутник, условно говоря, облетает Землю за полтора часа, – уточнил Хрущёв. – Это что, каждые полтора часа дымовую завесу ставить?

– Немного не так, Никита Сергеич, – ответил академик Келдыш. – В общем случае спутник при движении по орбите смещается над поверхностью Земли, то есть, – он взял карту мира, карандаш и нарисовал что-то, напоминающее набор синусоид, сдвинутых по фазе относительно друг друга, – проекция орбиты на поверхность Земли выглядит примерно так. То есть, над одной и той же точкой земной поверхности спутник будет проходить один или два раза в сутки, в зависимости от орбиты. Более точно можно сказать после расчёта орбиты конкретного спутника.

– Вон оно как... Понятно, – покивал Никита Сергеевич. – Припоминаю, вы мне такую картинку уже как-то показывали. Ну, вот, скажем, запустили американцы спутник. Как нам понять, что он – фоторазведчик или, там, радиоразведчик? Как вычислить его орбиту?

– Фоторазведчик, наиболее вероятно, будет летать по полярной орбите, которая позволяет просматривать всю площадь земной поверхности, – ответил академик. – За спутником можно наблюдать при помощи радиолокатора или телескопа, а лучше — и того и другого одновременно, это позволит быстро рассчитывать орбиты.

– А облака не помешают в телескоп спутники разглядывать? – спросил Хрущёв.

– Помешают, конечно, – ответил Мстислав Всеволодович. – Поэтому для нас так важен Памир. Мы исследовали этот вопрос и выбрали наилучшее место для комплекса оптического наблюдения за спутниками – гора Санглох в Таджикистане, чуть к западу от городка Розиён, немного южнее города Нурек. Там местная погодная аномалия, наибольшая прозрачность воздуха в течение года. С 1957 года там работает постоянная горная станция отдела переменных звёзд. Сейчас под общим руководством Академии Наук СССР на Красногорском заводе начата разработка оптико-электронного комплекса, который позволит вести слежение за космическими объектами и рассчитывать их орбиты. Комплекс по первым прикидкам получается передовой и довольно сложный, но работу мы начали.

(Аналог оптико-электронного комплекса «Окно»

– Правильно сделали, это для нас сейчас важнейшее направление, – одобрил Первый секретарь.

– Вот, кстати, разрешите добавить, товарищ Первый секретарь! – маршал Бирюзов, командующий ПВО, поднял руку, прося слова.

– Пожалуйста, Сергей Семёныч.

– Сейчас у нас на Памире, на территории Афганского Бадахшана, развёрнуты несколько комплексов зенитных ракет, – доложил маршал. (АИ, см. гл. 05-10) – ЗРК развёрнуты в рамках мероприятий по усилению ПВО Среднеазиатского региона, и использовались для охоты на американские U-2, летающие из Инджирлика и Пешавара. Поначалу никаких конфликтов с местным населением не было. Но в последнее время участились случаи нападений местных племён на позиции зенитчиков. Это при том, что наши войска ведут планомерную идеологическую и разъяснительную работу с местным населением. Я обратился к военной разведке с просьбой помочь разобраться.

– И как, разобрались? – Никита Сергеевич вопросительно посмотрел на Ивашутина.

– Там всё оказалось не так просто, товарищ Первый секретарь, – доложил начальник ГРУ. – Местные таджики никаких претензий к нашим зенитчикам не имеют, наоборот, очень довольны их присутствием, они нашим бойцам свежие продукты поставляют.

Нападения на позиции зенитчиков организовали местные кыргызские банды под командованием некоего Рахманкул-хана Джапаркулова. Я навёл справки, это ещё та тварь. Потомственный враг Советской власти. Его дед, Рахманкул-бек, глава кыргызского рода Сары Тейит, был активным участником басмаческого движения в Ферганской долине и городе Ош, приговорен к расстрелу в 1922 году.

Рахманкул-хан в 1917 году в возрасте 4-х лет с отцом бежал в Афганский Памир, где в 1938 году, после смерти отца, в возрасте 25 лет провозглашен памирскими киргизами ханом. Воспользовался амнистией для лиц участвовавших в басмаческом движении вернулся на Советский Памир. Свое происхождение скрыл от советских властей на Восточном Памире, и вернулся на свою Родину – Мургаб, где оказал вначале услуги по установлению властных органов советской власти. Имея большой авторитет среди местного населения на фоне борьбы с басмачеством, стал начальником милиции Мургаба, получил звание майора.

В 1944 году вырезал пограничные заставы Ранг-Куль и Кызыл-Рабат, организовал нападение на Мургабскую комендатуру. В 1947 году пригласил в гости китайских пограничников на смежной с Пакистаном территорией Мин-Теке, убил их и завладел их оружием, после чего бежал на Малый Памир. Провозгласил себя ханом, и стал контролировать караванные пути из Китая в Афганистан по Ваханскому коридору. В его личном владении было более 70 тысяч баранов, более 2 тысяч яков, около 300 лошадей и верблюдов. Летом 1950 года с одобрения Закир-шаха вернулся в Афганистан, где памирские киргизы снова его провозгласили ханом. Сейчас Рахманкул-хан фактически контролирует Ваханский коридор.

(Подробнее про Рахманкул-хана см.

– Ваханский коридор? – озабоченно переспросил Хрущёв. – Этого нам только не хватало.

По его договорённости с Захир-Шахом Ваханский коридор в будущем должен был отойти СССР (АИ, см. гл. 05-04), и наличие в этом регионе какого-то там хана с кыргызскими бандитами Первого секретаря совсем не обрадовало.

– А изловить или ликвидировать его можно? – спросил Никита Сергеевич.

– Пробовали неоднократно, в период с 1944 по 1948 год, да и позже – тоже, – ответил Ивашутин. – Эта сволочь отлично знает тактику наших пограничных войск. Он несколько раз ухитрялся наносить нам чувствительные поражения и уходил из расставленных ловушек.

– То есть, какой-то гад ещё в войну вырезал две или три наших заставы, и вы его до сих пор наказать не можете? – возмутился Хрущёв.

Ивашутин угрюмо кивнул:

– Пока не получалось, товарищ Первый секретарь.

– Так, – Никита Сергеевич хотел было уже взорваться, но передумал – при академиках этого делать не следовало. – У нас сейчас появились совершенно новые возможности, которых в 1944-48 году и в помине не было. Обсудите вопрос с товарищами Серовым и Гречко, и потом ещё раз поговорим об этом, отдельно.