Чтение онлайн

В апреле 1959 года на участки завезли первые небольшие стада якутских лошадей. В течение мая к ним добавили и другие виды – завезли северных оленей, овцебыков, маралов, зубров. Лоси, волки, росомахи, медведи были свои, местные В начале лета выпустили на участки большое количество жуков-навозников. Им отводилась важнейшая роль утилизаторов навоза, в изобилии накапливавшегося на пастбище.

Испарение воды с ландшафта в условиях севера происходит главным образом с помощью растений, через устьица на их листьях. В прошлом, когда на месте тундры были луга и степи, испарение было большим, и заболачивания не возникало. Сменившие их мхи и лишайники – низкопродуктивные растения, не имеющие корней, не способные к усиленному испарению влаги, но хорошие теплоизоляторы. Они покрывают землю сплошным слоем, и при его толщине 20-25 см почва вообще перестаёт оттаивать.

При этом мох не выдерживает механических нагрузок. Вокруг северных посёлков, в местах интенсивной эрозии и выпаса животных, мох быстро исчезает, а на его месте вырастают луговые травы. Они доминируют везде, где уничтожен мох. Но на севере, где почва холодная, не происходит естественного разложения отмирающих трав. Через несколько лет на месте лугов накапливается белёсый «травяной войлок», который не даёт почве оттаивать, и травы снова сменяются менее требовательными к минеральному питанию мхами и лишайниками. Чтобы этого не происходило, слой мха и отмершей травы необходимо разрушать. При выпасе животных это происходит автоматически, они вытаптывают мох копытами, и разрывают слой высохшей прошлогодней травы. Если выпас происходит достаточно интенсивно, то этот слой не образует сплошного покрова и не препятствует таянию мерзлоты в летние месяцы.

(информация из статьи С. А. Зимова «Мамонтовые степи и будущий климат»В статье приведены иллюстрирующие правоту Зимова фотографии лугов, образовавшихся в тундре на местах интенсивного выпаса животных)

Чтобы активно влиять на растительность и почвы, масса животных должна быть в 10 раз меньше урожая трав. Если соотношение ниже, то за зиму они не съедят и не превратят в удобрение все, что выросло за лето. Чтобы поддерживать такую плотность, нужны надёжные заборы.

Основной задачей подготовки поверхности было убрать с неё мох. Для этого первыми на вновь отгороженные участки выпускали северных оленей. Когда они съедали ягель и вытаптывали остатки лишайников, оленей переводили на следующий участок. Строительство изгородей и расширение площади экспериментальных пастбищ продолжалось постоянно.

Как только выпущенные в загоны животные в поисках пищи вытоптали мох, на эти участки были высеяны травы. Для ускорения процесса выпасы засеяли смешанным набором злаков. Для высева семян трав использовали простейшую систему из двух лебёдок и сеялки – агромост. Чтобы животные не потоптали едва поднявшиеся побеги, загон временно делили на части, убирая внутренние заборы, когда травы уже достаточно созрели. В начале, пока кормовая база не сформировалась, животных приходилось подкармливать обычным комбикормом и сенажом, который раз в неделю доставлял небольшой дирижабль. Потом эти рейсы совместили с ежемесячным подвозом продовольствия для участников эксперимента. Этим же дирижаблем подвозили сваренные на заводе рамы и столбы для заборов.

Высеянная трава поднялась через несколько недель, как только стало более-менее тепло, сформировав к середине лета вполне пригодные для свободного выпаса луговые участки. Летом тундра представляла из себя лабиринт маленьких озёр, между которыми бродили животные. С одной стороны – не было проблемы с водопоем, с другой – не получалось сделать более-менее прямую изгородь. Однако, тундра начала меняться. Мох вытоптали животные, болота высохли, кочки исчезли.

Верещагин периодически объезжал пастбища, используя катер на воздушной подушке, и наблюдал за поведением животных. С поддержкой со стороны государства дела проекта продвигались достаточно успешно. Показателем успеха стали несколько жеребят, появившихся в лошадином стаде.

Верещагин поначалу опасался, как животные переживут зиму. По условиям эксперимента, зимой они не должны были использовать построенные людьми укрытия и подкормку, именно поэтому Николай Кузьмич всеми силами форсировал расширение площади выпаса, чтобы успеть сформировать луга достаточных размеров.

Зиму пережили большинство животных. Нескольких лошадей утащили волки. От холода ни одно животное не погибло. Более того, неприхотливые якутские лошадки к весне 1960 года даже не особо отощали, и выглядели довольно упитанными.

(Реальное фото из современного «Плейстоценового парка».Отожранные 100/100 лошади)

Весной 1960-го огораживание и расширение пастбищ продолжилось, на экспериментальные участки завозили новых животных, постепенно увеличивая поголовье. Подросли и первые родившиеся в 1959 году детёныши. По размножению рекорд держали якутские лошади, которым не пришлось акклиматизироваться, вторыми по численности приплода оказались северные олени, начали размножаться овцебыки и лоси. Маралы и зубры, перевезённые из менее суровых мест, размножаться не спешили.

Как и обещал Хрущёв, проекту оказывалась информационная поддержка в газетах и на телевидении. О начале эксперимента объявили весной 1959 года в «Вечерних новостях». Репортаж был короткий, и раскрывал лишь задачи первого этапа работ, обозначенные как «Экспериментальная проверка теории тов. Ефремова и Верещагина о возможности восстановления луговой экосистемы в тундровой и лесотундровой зоне Сибири и Крайнего Севера». О втором и третьем этапе говорили только на совещании НТС СССР. Даже на пленуме в 1958-м обсуждалась лишь организация небольших пастбищных заповедников, выборочно, в нескольких местах. Только когда стало ясно, что регулярный выпас животных позволяет восстановить луга на месте тундровых мхов, в конце лета 1959 года Верещагин привёз в заповедник под Архангельском съёмочную группу недавно организованной передачи «В мире животных». Ведущий передачи Александр Михайлович Згуриди проникся величием замысла и рассказал в подробностях всей стране, как правительство планирует постепенно превратить в огромное пастбище всю тундру от Архангельска до Колымы.

Десятиминутный сюжет в передаче был поддержан ещё несколькими короткими репортажами в новостях, публикациями в газетах «Известия», «Труд», «Комсомольская правда», «Смена» и «Пионерская правда», в журналах «Вокруг света» и «Юный натуралист». Вокруг проекта развернулась научная и общественная дискуссия, ещё больше прибавившая ему популярности.

В 1960-м Советский Союз посетил уже достаточно к тому времени известный британский писатель и естествоиспытатель Джеральд Даррелл. Сама история его визита была необычной и, по советским меркам, отчасти скандальной – его приезд в СССР организовал через посредничество Коминтерна руководитель британской Революционной Социалистической Лиги Тед Грант (АИ, см. spin-off Михаила Белова «4-й Интернационал». Пикантность ситуации заключалась в том, что Грант был троцкистом.

Советское руководство на этот раз проявило немалую политическую гибкость и экономическую инициативу. С Дарреллом заранее договорились об издании его книг в СССР. Хрущёв, как никто другой в Советском Союзе понимая важность правильного пиара, распорядился организовать Дарреллу «хорошую прессу». Отчасти помогла и полная аполитичность писателя – его не коснулась антисоветская истерия, нагнетаемая в Британии после громкого и унизительного поражения при Порт-Саиде. К его приезду по советскому телевидению был показан закупленный у BBC 4-х серийный фильм «В Бафут с гончими» («To Bafut With Beagles»), снятый по сценарию и с участием Даррелла в 1958 году, и выпущен в продажу сборник, куда вошли три его книги: «Перегруженный ковчег», «Моя семья и другие животные» и «Три билета до Эдвенчер».

Несомненный писательский талант и тонкий юмор Даррелла советские читатели оценили по достоинству (одна моя родственница, приезжая к нам на дачу в отпуск, каждый раз перечитывала «Три билета до Эдвенчер» – ежегодно. Уж очень ей нравилось. Я, кстати, тоже перечитывал неоднократно). Советское руководство организовало и в большой степени финансировало экспедицию Даррелла по СССР, а также с ним почти сразу по прилёте был подписан эксклюзивный контракт на издание в Советском Союзе всех его книг – уже написанных и будущих. В некоторых случаях его книги затем выходили на русском раньше, чем на английском (АИ).