Чтение онлайн

Мягкий полумрак царил в спальне, грозный ветер бился в окна загородного дома, но они не слышали ровным счетом ничего, между мужчиной и женщиной бушевала совсем иная стихия. Его рука нашла чувствительное место на этом роскошном теле, слишком отличном от того хрупкого и тонкого, что он когда-то любил. Нежности нет места! он жестко, почти жестоко схватил ее и заставил отдать все свои тайны, если они там еще оставались, темные волосы разметались по подушке, алые губы скривились в хищную улыбку и бросились ему навстречу.

Секс, а не любовь, привычная разрядка, а не феерия чувств, повседневный фаст-фуд, а не изысканное блюдо. Он растянулся на шелковых простынях, закурил, вспомнил Катины слова: «Дима, в спальне курят только герои трехгрошовых романов!», затушил сигарету.

– Ну что, дорогая, как твоя акция по устранению Борисовской? – он коснулся ее бедра, скользнул рукой вверх.

– Все идет своим чередом, - Маша заурчала, как довольная кошка. – Кстати, ты в курсе, что твоя непорочная Борисовская, - Дима напрягся, - так вот, мадам правосудие, - смаковала новость Маша, - похоже, залетела.

– Что? – он резко отшатнулся и сел на постели.

– То самое! Катька беременна, - Маша хрипло рассмеялась, довольная произведенным эффектом, - ходит, как пингвин-недомерок и думает, что ее платья а-ля Наташа Ростова могут кого-то обмануть!

Дима вылетел из спальни, изо всех сил хлопнув дверью:

– Езжай домой, - спустя несколько минут крикнул он.

– Мерзкая гадина, дрянь, - кипела Маша по пути домой, одного напоминания о ней оказалось достаточным, чтобы Докучаев вышел из себя! А не он ли поощрял ее планы в отношении Борисовской? Что происходит? Почему ей всегда везет, всегда? Сколько лет, как они расстались, а Диму все равно задевают новости о ней? О, Маша прекрасно помнит, как Катя, захлебываясь слезами и соплями на лавочке около старого машиного дома, причитала: «Он бросил меня! Бросил! У него прошла любовь! Понимаешь?», Маша понимала и еле могла скрыть довольную улыбку. Но что произошло, что заставило Докучаева бросить Катю, не знал никто! И сейчас одной фразы оказалось, чтобы ее, Машу, как шлюху, отослали домой. Но она не будет терпеть, это раньше Борисовскую не брало ничто, а сейчас она очень даже уязвима, и Маша знает, как воспользоваться этим, - с довольным видом она набрала папочкин номер. Лишь бы он для разнообразия не успел еще напиться до чертиков.

– Даша, ну я уже нормально себя чувствую, - Катя решила, что сегодня она уже вправе покапризничать, - когда ты отпустишь меня домой?

– Катька, кто здесь доктор, я не пойму?
– улыбнулась та в ответ. – Смотри, какая ты у нас стала тут хорошая, румяная, а какой чудный животик! – Катя повернулась к зеркалу, она провела в больнице почти две недели, а живот за это время и правда подрос и теперь смешно оттопыривал пояс пижамных брюк.

– Дашка, я такая толстая, - счастливо рассмеялась она, - опять надо покупать какую-то одежду, в чем я на работу-то пойду?

– Катя, сядь, - строго сказала Даша, - работаешь еще 3 недели до Нового года и уходишь.

– Но, Даша, - попыталась прервать ее Катя.

– Никаких но! Все слишком серьезно! Я могу, конечно, загрузить тебя медицинскими терминами, но не буду, скажу только одно, с каждой неделей риск будет только расти, а это не нужно никому и тебе, прежде всего! Так что, выходишь в понедельник, заканчиваешь свои дела и все! Я приду к тебе после обеда и мы поговорим, а сейчас я пошла, - Даша не успела договорить, в дверь постучали и молоденькая медсестра внесла огромную и как будто неподъемную корзину с цветами, поставила ее на подоконник и вышла.

– От кого? – полюбопытствовала Даша.

– Не знаю, - безынициативно ответила Катя, ей и правда было совсем неинтересно, - слушай, пускай, их унесут куда-нибудь, не хочу смотреть на эти розы, - попросила Катя.

– Да, ладно, брось ты! – пускай стоят, отмахнулась Даша и вышла.

Вмиг почувствовав усталость, Катя сняла халатик и прилегла, сквозь сон ей не давала покоя одна мысль – кто прислал цветы? Почти никто, кроме Антона, Даши и ее мамы, не знает, что она здесь. Что-то не так, пускай уберут эти цветы, ладно, она вздремнет немного и заставит унести корзину.

Катя проснулась от тяжелого, гнетущего чувства, что на нее кто-то смотрит, приоткрыла глаза и закричала от животного, ничем не сдерживаемого ужаса.

Из корзины, стоявшей метрах в трех от кровати, на подоконнике, свесившись почти до пола, на Катю не мигая, приоткрыв пасть, смотрела змея, самая настоящая змея, и медленно опускалась все ниже и ниже. Катя закрыла глаза, но открыв их, увидела то же омерзительное и пугающее зрелище. Она закричала, змея мигнула глазками-бусинами и как будто усмехнулась. Время замерло, дрожащей рукой Катя потянулась к кнопке звонка, змея стала ближе еще на пару сантиметров. Тело пронзила острая боль и тут же отпустила, дверь широко распахнулась, влетела Даша, еще один врач и сестра, кинулись к кровати, не понимая в чем дело, змея теперь уже грозно зашипела и метнулась с окна. Люди стали похожи на восковые фигуры, а Катя переживала медленную мучительную смерть, дома, в России ее жизни угрожала мерзкая экзотическая гадина! Молодой врач резко выбежал в коридор, струсил – холодно подумала Катя. Через несколько мучительно медленных секунд он вновь появился в дверях, краем глаза Катя увидела, что по Дашиному лицу текли слезы. Парень резко бросил вверх руку, Катя увидела блеск металла, что-то мучительно напоминающее пожарный топорик мелькнуло в воздухе и опустилось на толстое змеиное тело. Катя поняла, что медленно теряет сознание и обрадовалась этому.

– Фехтую на мечах в спортклубе, - пояснил парень остолбеневшим Даше и медсестре.

Дни следовали один за другим, не принося ни радости, ни облегчения, ни каких-то иных эмоций. На холдинг навалились проблемы: уже решенные сделки срывались в последний момент, старые партнеры требовали немедленного выполнения взятых на себя Индастриалом обязательств. Сергей понимал, отчасти – это стечение обстоятельств, во многом – игра, затеянная попавшими в опалу Алексеем и семейством Жуковых. Он решал один вопрос и тут же переключался на другой, а новые трудности не заставляли себя ждать. В середине октября произошла авария на руднике в Норильске, спустя неделю рухнула шахта в Замбии. Привычный мир угрожал крушением, и Сергей прилагал титанические усилия, чтобы предотвратить катастрофу. Сейчас ситуация выровнялась, акции Индастриала вновь поднялись в цене, и, казалось бы, все в его жизни тоже должно пойти на лад, но этого не было и в помине. Приближался Новый год, оставалось каких-то три недели до самого долгожданного праздника в году. В своих недавних или, напротив, теперь уже очень далеких планах Сергей мечтал провести этот день с Катей и Лизой в своем швейцарском шале, разжечь камин, приготовить шоколадное фондю, валяться в снегу и наряжать елку, а в тот чудесный предутренний час, когда встает заря нового дня и нового года одеть ей кольцо на палец и предложить стать его женой, Лизиной мамой… Наивный дурак! Пока он грезил о будущем счастье, она цинично развлекалась с другим! И не верить этому нельзя, как бы ему того ни хотелось.

– Сергей Георгиевич, Панков в приемной, - вырвал его из мыслей голос секретаря, - примете его? – Это уже было однажды, вспомнилось Сергею, тогда он так волновался и ждал, что расскажет ему Панков о Кате, как это было давно.

– Пускай войдет, - бросил в трубку Сергей.

Вечно собранный, сегодня руководитель департамента безопасности был немного взволнован, или Сергею это только показалось?

– Вадим Викторович, что-то произошло? – коротко бросил он.

– Произошло, но это не имеет прямого отношения к холдингу, - так же кратко ответил Панков.

– В чем же дело? – Сергей удивленно приподнял брови.

– Это касается судьи Борисовской, в ее окружении.., - начал было Панков.

– Я не желаю ничего слышать об этом, ничего, - почти закричал Сергей, - Не хочу, чтобы вы не только говорили о ней, но даже не думали заниматься этим вопросом – вот так любимая женщина была отброшена в ранг вопроса, - Запомните это и никогда не приходите ко мне с сообщениями о Борисовской, - Сергей вскочил и теперь нервно расхаживал по кабинету.

– Сергей Георгиевич, может быть, вы все же выслушаете меня, - настаивал Панков.

– Нет, если вам больше нечего сказать, вы свободны, - резко сказал он и опустился в кресло. Удивленный и раздосадованный, Панков тихо прикрыл за собой дверь. Он, исполнитель, не имел права на чувства, но понимал, что Дорофеев совершает ошибку, которую, быть может, не сможет исправить.

– Боже мой! – Сергей обхватил голову руками, сорвал с шеи галстук, бросил его в сторону. – Я не могу каждый день вспоминать о ней, видеть грустное Лизино лицо, укоризненный взгляд собственной домработницы, – за галстуком в сторону улетело хрустальное пресс-папье. – И зачем я вообще встретил ее? Почему она осталась со мной в том мексиканском городишке, вошла в мою, в наши жизни? Когда тот же Панков подтвердил, что все увиденное нами правда?.. – Сергей до сих пор не мог забыть тот стыд и унижение, которое испытал, когда просил Панкова установить, есть ли хоть малейший шанс, что кадры настоящие, а не результат умелого монтажа…