Цвета счастья
Шрифт:
Катя в это время, как ей казалось, незаметно наблюдала за ним. Да, вот уж захватывающее приключение – лучше не придумаешь! Настоящий брутальный мужчина – только руку протяни. Хотя уже безумно хочется домой, в свою квартиру, на свою уютную кухню и чтобы обязательно пахло ванилью…
– Не спите? – низкий голос Сергея вырвал ее из мыслей.
– Нет, никогда не сплю в самолетах.
– Расскажите про свое путешествие, немного встретишь девушек, которые бы в одиночку отправились почти что на другой край света.
Ну вот опять сравнение с какими-то мифическими «другими девушками»! Кате даже стало досадно на него, но она все же заговорила.
– Так получилось, что у меня довольно длинный отпуск, и каждый год я стараюсь посетить какую-нибудь интересную мне страну, причем не только столицу и традиционные туристические места, но и увидеть разные уголки, историю, быт, не знаю, почувствовать ее дух.
– Почему Мексика?
– Ну у этой истории, как, впрочем, и у многих других, корни из детства. Индейцы майя, их храмы и покинутые города привлекают меня лет с 10, вот я и отправилась в Мексику. Это было замечательное путешествие, если бы не его грустный конец. Вот как-то так! – неуверенно закончила Катя.
– Для меня Мексика всегда ассоциировалась с жестокими и кровожадными божествами. Паленке, Теотикуан, Теночтитлан[8], в некоторых местах события тех лет как будто оживают, как будто даже воздух пропитан ими. А как вы представляли себе этот край?
Так ни о чем и вместе с тем об очень многом они и проговорили до самого Мехико. Катя уже не обращала на неровный гул самолета и вся была захвачена беседой с Сергеем. Боже, каким наслаждением для нее был этот неспешный, полный интересных открытий разговор. Сергей открылся для нее совсем с другой стороны, не расчетливый бизнесмен, а тонко чувствующий романтик.
Но вот, наконец, и Мехико, липкая жара и шум мегаполиса.
В Мехико Катю и Сергея встречал вызванный ими еще из Сан-Кристобаля лимузин. Сергей быстро активизировал свои контакты в городе, и вот уже водители, автомобили, сопровождающие лица - все были к его услугам.
Вскоре они приехали в отель, роскошный Sheraton Mehiko встретил тихим журчанием фонтанов и блаженной прохладой. С номерами в отелях было довольно напряженно, в Мехико проходил саммит ОПЕК, но для господина Дорофеева, конечно, же нашелся отличный двухкомнатный сьют.
Ну что ж, вот и все решено с их возвращением в Россию, уже завтра они вылетят из Мехико прямым рейсом в Москву, Сергей сразу же окунется в привычный ему мир бизнеса, цейтнота и больших денег, а Катя отправится к себе домой в Самару. Так и закончится их совместное приключение. Ее опять поглотит мир сложных финансовых схем, рискованных вложений и уютного, а подчас такого раздражающего одиночества.
Голова раскалывается, нога неприятно ноет, да еще и эта проклятая бессонница! Сергею казалось, что все напасти мира разом обрушились на него. Глядя на потрясающее звездное небо за окном, похожее на настоящий Млечный путь, он размышлял о своей попутчице. Ироничная до сарказма, решительная и напористая, но в то же время удивительно нежная и заботливая, Катя была квинтэссенцией всего, что он когда-то мечтал видеть в женщине, жене… То, как она деловито распоряжалась их размещением в отеле, предстоящим отъездом в Москву, устраивала Сергея в кровати, взволнованным голосом требовала врача, заказывала ужин – все это произвело на него должное впечатление. Хотя было видно, что Катя вовсе и не старалась произвести какое-то впечатление, она просто была именно такой, была, а не казалась.
Еле слышно открылась дверь ее комнаты, и в приглушенном свете ночника обозначился Катин силуэт, тонкий розовый шелк пеньюара скорее демонстрировал, чем скрывал ее фигуру, обрисовывал стройные ноги, узкую талию, небольшую упругую грудь.
– Ну вот вы опять не спите, я так и знала! – недовольно произнесла она, подходя ближе к нему. – Бессонница?
Он расслабленно раскинулся на кровати, широкие плечи, поросшая темными волосками грудь в вырезе футболки. Его вид пробудил в ней какое-то смутное теплое желание, а еще беспокойство.
– Да, бессонница, - сокрушенно откликнулся Сергей.
– И еще, может, нам уже пора перейти на ты?
– Не знаю, мне всегда это почему-то дается нелегко!
– Думаю, стоит попробовать.
– Мои родители прожили вместе полтора года, уже родилась я, а мама все никак не могла назвать отца по имени и обращалась к нему исключительно на вы. Наверное, у меня это от нее – Катя сказала все это и отошла к окну.
Из окна открывался потрясающий вид на залитый огнями Мехико, сияющий мегаполис, город устрашающих контрастов и древней истории.
– Удивительно звездное небо, как будто Гера разлила молоко[9] – еле слышно прошептала Катя.
– Не думал, что сейчас еще кто-то помнит эту легенду – размышляя о чем-то своем, сказал Сергей.
Катя стояла, прижавшись лбом к стеклу, плечи грустно поникли, она уже не казалась Сергею соблазнительной и немного искушенной женщиной, а, скорее, напоминала одинокого заблудившегося ребенка.
С трудом выбравшись из постели и доковыляв до окна, Сергей осторожно взял ее за руку, тоненькие пальчики были холодными и слегка дрожали.
– Видите созвездие Кассиопеи, а рядом Большого пса и мириады мелких звездочек рядом с ними, похожих на серебряную пыль, - тихо произнес он, и его теплое дыхание обожгло ее кожу.
– Да, вижу. Здесь и, правда, совсем другое небо. А вон там ведь Андромеда и Калипсо?
– Да. Вы… ты отлично ориентируешься в звездном небе.
– Папа, отец научил меня различать звезды, раньше, чем я, наверное, научилась читать. Последний раз я видела Млечный путь лет 18 назад в Коктебеле, когда мы с ним вдвоем гуляли вдоль моря…
– Расскажи мне о нем, - попросил Сергей. Ему вдруг показалось очень важным понять, какими были ее родители, откуда взялся ее решительный характер, острый ум, блестящая эрудиция.
– Не думаю, что тебе будет интересно, - Катя обратилась к нему на ты и сама удивилась, как легко это у нее получилось, как будто они знакомы не два неполных дня, а целую вечность. Или всему виной этот звездный вечер и вдруг возникшее между ними хрупкое понимание. – И еще тебе следует прилечь и отдохнуть, завтра у нас долгий и сложный день. – Сергею уже лет 30 никто не говорил, что ему следует делать, а что нет, но он послушно добрел до кровати и лег на одеяло, Катя заботливо поправила подушку и присела рядом.
– Дай мне, пожалуйста, воды и рассказывай. Считай меня случайным попутчиком, которому можно сказать даже больше, чем близкому и знакомому человеку.
Случайный попутчик – эти слова больно резанули Катин слух, душу, сердце. Именно так он ее и воспринимает, случайную попутчицу ... Но все же ей почему-то очень захотелось рассказать про родителей, про детство.
– Отец, он был удивительным: физик и лирик в одном флаконе. Днем изобретал подшипники для самолетов, какие-то масла и смазки, а по вечерам читал мне классику: Мольера и Бальзака, Лермонтова и Тургенева - вместо детских сказок. Мне было лет 5, я сама не умела читать, а мы с ним вовсю декламировали Блока и Маяковского. Знаешь: «Да, скифы мы, да, азиаты мы…» или «Гордо реет буревестник…». А еще он рассказывал мне про звезды и планеты, про Трою и про то, как Шлиман нашел ее; читал легенды и мифы, - каким-то зачарованным голосом говорила Катя. Сергей думал, как этот портрет ее отца в чем-то похож на его собственные отношения с крошкой-дочерью. Он хотел рассказать маленькой Лизе все, что знал и любил сам, чем восхищался. Правда, он любил читать дочке Гумилева: «На озере Чад изысканный бродит жираф». И все это, несмотря на то, что девочке было всего 3 с половиной года.