Чтение онлайн

Pink Floyd «COMFORTABLE NUMB»

Янка Дягилева «ДОМОЙ»

Утро началось с запахов кофе и соленой воды, легкого ветра, шевелящего москитную сетку над кроватью, бледно-желтого света, мягкого, как масло. Анна потянулась всем своим длинным телом, и ноющая боль в мышцах показалась ей сладкой, томительно-приятной. Снизу доносился дружеский рокот прибоя, шипение набегающей на песок воды. «Сссерррффф…» – отчетливо слышалось в этом шелесте. Волна звала; она ждала, и Анна готова была откликнуться.

Спасибо Богу за Индийский океан и человеческому разуму – за самолеты. Еще позавчера Анна, закованная в белый халат, сидела в лаборатории фармацевтического завода, проклиная все на свете. Она любила свою работу, но очередная командировка выводила из себя. Сколько можно метаться между Франкфуртом и Мумбаи? За стенами лаборатории поджидали пыльные раскаленные улицы, странные, резкие запахи, паршивенький отель, единственным достоинством которого был мощный кондиционер. Анна уже готова была поднять бунт, но очередная поездка удачно состыковалась с отпуском, таким недолгим и таким драгоценным. Короткий прямой перелет из Мумбаи в Коломбо вместо многих часов в самолете и тягомотных пересадок. Сутками больше на Слоновом острове. Лишний день на доске – Анна год не вылезала из спортзала, тренируя мышцы и баланс, лишь бы скорее втянуться, не тратить время на неуклюжие пробы, пока тело заново привыкает к необычной нагрузке. Лишний день, чтобы снова и снова чувствовать волну. Ради этого стоило потерпеть хоть Мумбаи, хоть Гренландию.

Новый день на острове, новый день безоблачной радости. Поглощая яичницу, Анна косилась на свою доску: самая простая, уже слегка побитая. Когда-то яркий пластик успел выгореть до цвета слишком круто сваренного желтка – чего еще ждать от доски, взятой напрокат. Но Анне она нравилась; за два дня девушка успела привыкнуть к ней, и уже казалось, что ей досталось лучшее из того, что мог предложить отель.

Анна проглотила завтрак почти до неприличия торопливо. Впрочем, стесняться было некого: кафе пустовало, лишь в дальнем углу сидели двое – на вид такие же, как Анна, серферы, спешившие встать на доски, пока солнце не поднялось слишком высоко и пляж не превратился в гигантский гриль. Тут Анне не повезло: второй раз на Слоновом острове – и второй раз в низкий сезон. Надо будет поговорить с шефом: раз уж круглый год гоняет ее в Мумбаи, пусть перенесет отпуск, чтобы она наконец увидела настоящую волну. Впрочем, тут Анна обманывала себя: больших волн она пока опасалась. Для серьезного серфинга ей не хватало ни сил, ни опыта. Она представила себе трубу – настоящую трубу из тех, какие бывают в Австралии и на Гавайях и которые она пока знала только по видео. Слегка поежилась. Так заманчиво… и так пугающе.

Анна слишком хорошо помнила день, когда впервые решилась выйти на волну одна, без инструктора. Казалось, у нее уже неплохо получается, да и волна выглядела маленькой, безобидной. Простой. Она поняла, что ошиблась, слишком поздно. Доска под ногами вдруг пошла в сторону, и Анна успела подумать о том, какая она большая и тяжелая. Какая твердая. И как больно будет, когда тонны и тонны воды подомнут ее под себя, с одинаковым равнодушием перемалывая пластик и живую плоть. Время раздвоилось, разделилось на сверкающие радужной каймой полосы. Внутренний поток мучительно тянулся, позволяя Анне снова и снова предчувствовать, как жесткое ребро доски обрушится на висок. Внешний – несся с невообразимой скоростью, и в нем Анна ничего, абсолютно ничего не успевала. Каждое движение было тягучим, словно она превратилась в муху, заключенную в янтарную каплю смолы, и тело, потерявшее контроль, неуклонно двигалось вниз и в сторону от доски.

А потом произошло нечто такое, чего Анна так и не смогла себе объяснить. Она выдумывала множество толкований, приплетала подсознание и инстинкт самосохранения, рассказывала себе, что в последний момент все-таки сумела сориентироваться и невероятным напряжением мышц, отчаянным усилием сделать единственно верное движение, которое позволило ей выправиться и вернуть равновесие. Но в самой глубине души она считала случившееся чудом. От этого было неуютно, даже страшновато, и Анна в конце концов почти убедила себя в том, что спаслась сама. Она не любила вспоминать, как внезапно потускнела полоса пляжа, как вода стала стеклянно-серой, а воздух – холодным. Больше всего это походило на полное солнечное затмение. Затмение, наступившее сразу, без предупреждения, словно тень не наползала на солнечный диск, а закрыла его одним яростным рывком. Да, это выглядело как солнечное затмение… а потом волна, презирая законы физики, игнорируя силы тяжести и инерции, вдруг изменила направление и форму, проскользнула под доску, выравнивая, выправляя падающего человека.

Через считаные секунды Анна уже стояла в шипящей полосе пены, прижимая к себе доску, и слушала бешеные удары сердца. Она с каким-то новым, отстраненным любопытством рассматривала мир вокруг себя, замечая детали, до которых ей обычно не было дела. Красно-белая вышка торчит над шапкой джунглей; по-над берегом летят три цапли. Художница из «Сансамая» бредет, сутулясь, по пляжу, вид у нее какой-то виноватый. Ослепительно яркая прозелень воды светится между узорными клочьями пены, оставшейся от разрушенной, потерявшей силу волны… Все было свежо, ярко, выпукло, и Анне на мгновение почудилось, что в случившемся есть смысл; что это – послание, некий толчок к новой, еще неизвестной, но намного более правильной жизни.

Эйфория длилась недолго. Анна тихо рассмеялась, сообразив, сколько адреналина хлынуло в ее кровь за последнюю пару минут. Послание? Несомненно. Она рано отказалась от услуг инструктора – это раз; поездку в Австралию, на серьезную волну, запланированную на следующий год, лучше пока отложить – это два. Вот и все послание. Биохимик, перепутавший адреналиновое опьянение с мистическим откровением… коллеги бы ее засмеяли.

Анна запрятала воспоминание о чуде в самый дальний уголок памяти, но с одним не смогла справиться: волна теперь казалась ей живым существом, капризным, иногда даже опасным, но по большому счету настроенным дружелюбно. Она чувствовала волну, ловила оттенки настроения и предугадывала по ним движение. Больше того – иногда ей казалось, что они чувствовали друг друга. В тот день между ними возникла связь, и, вернувшись на Слоновый остров, Анна убедилась, что это сродство никуда не исчезло. Ее первый в сезоне серфинг походил на встречу со старым другом, с которым не виделись сто лет. Настороженное напряжение быстро сменилось чистой радостью. Минутная неловкость развеялась словно дым, и на ее месте как ни в чем не бывало возникло старое взаимопонимание. А впереди еще целая неделя ежедневных встреч и разговоров, чтобы насытиться перед новой разлукой…

Однако сегодня что-то пошло не так. Анна никак не могла найти контакт, вернуть удивительное чувство волны, состояние, когда тело само угадывает нужные движения. Видимо, вчера она от жадности перетренировалась и не успела восстановиться. Анна пыталась сосредоточиться, ухватить нужный настрой, но раз за разом срывалась с доски. Снова ловила волну – и вроде бы делала все правильно, не отвлекаясь ни на долю секунды, но привычные действия не давали результата.

С каждым падением Анна все больше убеждалась: дело не в ней. С самим океаном происходит нечто неуловимо странное. Непонятные, тягостные ощущения: словно вода утратила свои свойства и обрела новые, стала густой и в то же время рыхлой. Неправильной. Как будто кто-то тянул волну назад, мешая ей катиться к берегу. Чуть медленнее. Чуть неохотнее. Помимо воли на ум Анне все чаще приходили съемки, сделанные перед цунами. Невыносимо неправильное зрелище стремительно уходящей от берега воды. Обнаженное дно, дышащее необъяснимым ужасом. И – вспухающий на горизонте вал…

Легкое беспокойство сменилось зудящей тревогой, но Анна все-таки попыталась поймать волну еще раз. Она потеряла равновесие, не успев даже выпрямиться на доске; соскользнула, больно ударившись плечом. Рот заполнился соленой горечью, и на мгновение девушку охватила паника. Схватившись за доску, она забилась, не в силах нащупать ногами дно, ощущая, как ее медленно, но неумолимо оттаскивает от берега. От ужаса она снова хлебнула воды, но тут очередная волна схлынула; Анна наконец уперлась ногами в песок и торопливо побрела к берегу.

Выбравшись на пляж, она испуганно обернулась. Но океан был на месте, вода не уходила от берега, и прибой ни видом, ни звуком не отличался от привычного. Однако снова лезть в воду не хотелось. Океан больше не вызывал доверия – по крайней мере сегодня. Старый друг отводил глаза и мямлил, и было страшно узнавать, что за этим кроется.

От расстройства Анна не сразу заметила, что на острове тоже происходит нечто необычное. С пляжа виднелась часть поселка – поперечные улочки, уходящие вверх и в глубь острова, кусочки перекрестков. Обычно пустынные и белесые в это время, сейчас они походили на канавки, неторопливо наполняющиеся красным. Багровые ручейки стекали с холма, за которым скрывался пирс, где останавливался паром с большой земли. Из-за едкой соли перед глазами плыло, и Анне пришлось долго тереть веки, чтобы понять: в поселок идут толпы одетых в красное людей. Спортсмены? Ребята из какого-нибудь студенческого лагеря? А может, опасения насчет цунами не так уж глупы, уже объявлена тревога, и эти фигурки в красном – заранее прибывшие спасатели?

Вне себя от беспокойства, она подхватила доску и заторопилась в отель.

Несмотря на опасения Анны, никто не спешил объявлять эвакуацию. Территория отеля, как обычно в это время года, была пустынна и тиха, а звуки, доносящиеся из поселка, – привычны и обыденны. Шум проезжающей мимо машины. Протяжный крик скучающей на пустыре коровы. Смех и визг стайки школьников, возвращающихся с занятий… После душа Анна окончательно успокоилась. Но все-таки глухие удары и раздраженные возгласы, донесшиеся от соседнего коттеджа, заставили ее нервно вздрогнуть.