Чтение онлайн

Эм Джи все еще не смотрел на нее. Он продолжил рассказ, по-прежнему глядя в небо. Так ему, видимо, было легче.

— Патерсон привел меня в Сан-Франциско. Но как только я вышел на связь и сообщил, что мне стало известно, меня тотчас же отстранили от дела. Дела, которому я… мы с Питером отдали восемнадцать месяцев. Стоило мне приехать в ваш город, как начали твориться забавные вещи: пропадали дела, исчезали люди… На начальство явно начали давить сверху. Казалось, Патерсон был объявлен неприкасаемым.

— А вы не верили в его неприкасаемость. Он позволил себе чуть улыбнуться, но все еще избегал смотреть ей в глаза.

— Я разозлился на то, что мне не дают работать.

— И тогда вы взялись за самостоятельное расследование.

Он пожал плечами.

— Патерсон — это не просто человек, это строительная фирма в Сан-Франциско, в основном занимающаяся возведением зданий вроде приюта для бездомных.

— Как тот, что стоит за Центром здравоохранения?

— Именно так. Он вполне официально получил на них контракт. Однако вот что меня насторожило. Эти приюты не стоили и десятой доли тех денег, которые были отпущены на их строительство. И руководили ими люди, которым было наплевать на сирых и убогих. Кроме того, вокруг этих приютов… в прямом смысле суетилось слишком много народу, к заднему крыльцу постоянно подкатывали какие-то машины. Особенно этим отличалось заведение у Гражданского центра. Кэтлин выпрямилась.

— Машины? — повторила она. — С наркотиками?

Эм Джи вернулся к еде.

— Они подъезжали открыто, как к какому-то аптечному складу. Как к оптовой базе, торгующей лекарствами.

— Почему вы ничего не предпринимали?

— Предпринимал. Я переоделся бродягой. Собирал информацию. Пытался найти следы в архивах.

— Что-нибудь удалось обнаружить?

Прежде чем он ответил, прошла целая минута. Кэтлин отвернулась и посмотрела на шоссе, по которому взад и вперед двигались дрожащие огоньки. Ветер шелестел в листве. Однако внутри машины воцарилось зловещее молчание.

— Удалось. Я обнаружил настоящую золотую жилу — проститутку по имени Лулу Лазар. У нее была привычка оставлять… на память о своих постоянных клиентах довольно забавные вещи и хранить их в своем гнездышке. Я сумел убедить ее поделиться со мной некоторыми из ее сокровищ.

— Значит, Патерсон руководит складами в приютах, и никто об этом не знает?

На сей раз Эм Джи рассмеялся, но отнюдь не весело.

— Патерсон руководит всей системой сбыта наркотиков на Тихоокеанском побережье, и об этом знает масса народа.

Кэтлин задумалась. От только что услышанного становилось тошно на душе.

— И сколько же их?

Эм Джи потыкал пластмассовой вилкой в свинину по-сычуаньски.

— Интересный вопрос, правда? Лулу назвала мне несколько имен. Если она не соврала, то у меня лежат кассеты с информацией, которой нет цены. Там сведения о способах транспортировки, о воротилах этого бизнеса как явных, так и тайных. Похоже, у них есть даже своя контрразведка, потому что стоило мне «высунуть голову из воды», как ее тотчас же пытались оторвать. Как в прямом, так и в переносном смысле.

— Есть кто-нибудь, кому вы можете доверять?

Он опять склонился над картонной тарелочкой.

— Вы.

Кэтлин не знала, что делать. Но это признание подействовало на нее, как бальзам на раны, вызвав в душе какое-то трепетное и теплое чувство. Она понимала, чего ему стоило произнести это.

Девушка сделала вид, что вся поглощена едой, обдумывая, как же поступить с тем, что он ей рассказал. Ужасно хотелось улыбнуться, но она побоялась, что Эм Джи сочтет ее набитой дурой.

— Что вы собираетесь делать?

— Вытащить Лулу из убежища, в котором я ее спрятал. Сравнить ее информацию с той, которую я накопил за последние пять лет, и передать эти сведения тем, кому они пригодятся.

— Вы позволите помочь вам? — спросила Кэтлин, так и не набравшись храбрости посмотреть ему в глаза.

Эти слова заставили его рассмеяться.

— Да вы уже давно только этим и занимаетесь!

Тут девушка подняла голову и отвела в сторону прядь волос, упавшую ей на лицо.

— Нет, я серьезно. Если мы действительно хотим что-то изменить, надо действовать. Я знаю людей, которые могли бы по-настоящему помочь вам.

На этот раз Эм Джи поглядел ей в глаза. Взгляд его был пристальным и изучающим. Но Кэтлин выдержала его, не дрогнув.

— Как вы стали общественным защитником?

Она сумела улыбнуться.

— Непростительный идеализм. Как у каждого двадцатичетырехлетнего выпускника университета.

Раздался еще один смешок, на этот раз более мрачный.

— Но не юридического факультета. Что заставляет вас думать, будто я говорю правду? А вдруг я обманщик?

Кэтлин опять уставилась в тарелку. Надо было как-то объяснить причину ее доверия и обдумать, к каким последствиям может привести ее импульсивное стремление помочь ему.

— Мне приходилось защищать множество уголовников, — медленно начала она, не видя в темноте глаз своего собеседника. — И каждый изображал из себя невинную жертву. Никто из них, уверяли они, не совершал того, в чем их обвиняли: они отсутствовали на месте преступления — должно быть, по городу ходит их двойник, который носит то же имя. — Кэтлин подняла глаза. Сердце ее судорожно билось, ладони взмокли от пота. — Вы не говорили ничего подобного. Я видела, что вы расстроены, огорчены, разгневаны и полны жалости. Но вы ни разу не попытались убедить меня, что не убивали своего коллегу. Может, это и глупо, но мне захотелось поверить вам.

Лицо Эм Джи скрывала тень. Однако Кэтлин и так почувствовала овладевшее им смятение. Ей хотелось потянуться к нему, сломать броню, которой он отгородил себя от мира. Хотелось без слов доказать ему, что он не один. Но не решилась. Это был слишком серьезный шаг. Девушка следила за фарами проезжавших по шоссе машин.

— Вы договорились поддерживать связь со своим партнером?

Ответ прозвучал как бы издалека, из темноты, и это заставило Кэтлин болезненнее ощутить его одиночество.

— Мне нужен был человек, который помог бы мне собрать доказательства.

— Кто-то, кому вы доверяли?

Он не сказал ни слова, только кивнул. В темноте можно было лишь догадываться об этом.

— Где он был весь этот месяц?

— Пит всегда больше доверял коллегам, чем я. Когда мы возились с делом Патерсона, он оставался в банде Руиса и все время пытался убедить меня не совершать профессионального самоубийства.

— Которое вы все-таки совершили.