Чтение онлайн

Логофет, что у входа во дворец встречает, не подавившись словами о правилах и предписаниях, Святослава с парой воинов не под руки, как принято, а с осанкой прямой, как равных в зал к царю провожает. Видно все же боясь без рук остаться, коли попробует князя гордого, который лишь вкус побед ведает, склонить.

После встречи пустой, лишь поклонами взаимными ценной, да положенной этикетом трапезы, отпускают Святослава в покои, для него выделенные, с дороги отдохнуть, да сил набраться. Князь, времени зря не теряя, шпионов засылает, прознать, как к императрице по ближе подобраться, да внимания лишнего не привлечь.

Лишь три дня спустя шпионы, все углы дворцовые обнюхав да облазив, докладывают, что нет у Феофаны человека роднее, чем прислужница ее — Агапия. Девушка молодая и в меру ветреная. Слуги рассказывают, что в свое время она вместе с императрицей в таверне телом торговала. Ныне поручения разные для царицы выполняет, в том числе и в постель послов заморских ложится, что бы в утехах любовных, разузнать то, что в беседе деловой утаили. Служанка та хитрая, и не болтливая, оттого и ценна для Феофаны, что не выведать ничего лишнего у такой наперсницы. Но есть лазейка одна. У Агапии сестра меньшая — Гликерия. После смерти матери их, Агапия за сестрой смотрела, оттого близки они не только кровью, но и духом. Гликерии недавно пятнадцать исполнилось, ныне сестра старшая ей жениха подыскивает из торговцев по богаче и как следствие по старше. Девчонка же, как и все погодки ее, любовью бессмертной грезит, о царевиче каком-нибудь мечтая. Коли охмурить Гликерию, через нее и тайны Феофаны вызнать можно. Святослав, прознав, что хороша девчонка, сам поухаживать решается. Не зря матушка говорила, что бабам он люб, вот и повод проверить представился. Нравится женщинам стать суровая, да сила не прикрытая, оттого и льнут к нему прелестницы, за плечами широкими укрыться надеясь. Не долго осада сердца девичьего длится, и пары седмиц минуть не успевает с приезда князя, а Гликерия уже в его покоях ни раз побывать успевает. А еще дней пять спустя, меж ней и Святославом диалог важный, ради которого и затевалось все, состоялся.

— Хочешь, увезу тебя? Сбежим вместе на родню не оглядываясь? Княжество мое большое, есть, где укрыться. — Святослав, волосы девушке поглаживая, обещания несбыточные дает. — А коли захочешь, женой своей сделаю, будешь княжной моей? — И к Гликерии поворачиваясь, целует ласково в шею. Девушка, в объятьях мужчины млея, мечтами вдаль уносится, где она уже не девка, из милости при госпоже живущая, но княгиня важная, при муже своем статном. Зря Агапия говорила, что нет средь мужиков молодых достойного Гликерии. А вот же он, пред ней лежит, побег предлагая.

Святослав, тем временем, на животе девушки узоры рисуя, дальше допытывает:

— Ты прости, но разузнал про тебя немного. Должен был выведать, кого в жены звать собираюсь. Да прознал, что сестра твоя Агапия, христианка ревностная, да еще и самой императрице служит, оттого, коль захочет, Феофану супротив меня настроить сможет, отношения Руси с Византией подпортив.

— Господь с тобой, мой язычник, к чему сестре это делать? — Гликерия брови хмурит, не понимая, к чему князь клонит.

— Да за тем, что бы любви нашей помешать. Я ж для нее варвар не отесанный. Многобожник. Чего взять рабыни Иисуса от сына Велеса? Вот бы тайну какую знать о царице вашей…. Тогда, коли б стала она перепутья чинить нам с тобой, припугнули бы ее знанием своим, она бы и по отстала. — Святослав речь свою в ту сторону клонит, что ему интересней. Видит князь по глазам Гликерии, что знает та что-то, да пока сказать не решается. Оттого, что б подбодрить девушку, да на нужный лад настроить, поцелуями плечи ей покрывая, князь дальше говорить продолжает:

— Донесли мне, что царица ваша с воеводой путается, только вдруг болтовня то пустая? Кабы знать наверняка, точно бежать смогли бы….

— Правда то, Святославушка! Я сама слышала, как сестрица с Феофаной Никифора обсуждали, да о таких непотребствах судачили, что стыдно мне было то даже слушать, не то, что представить! — Не сдержавшись, Гликерия секрет мужчине рассказывает.

— Ох, неужто полководец пожилой, молодую царицу охмурить смог? — Не плохой скоморох из Святослава вышел бы, коль на поприще этом работать решил. Хоть и чуждо князю притворство и разговоры лживые, да, все одно, вранье ладно выходит. Правду в народе говорят, что коль талантливым ребенок народился, то талант тот во всем проявится.

— Да еще как! Агапия то в любовь не верит, чувство любое на злато пересчитывает и меня тому же учит. Вот и убеждает императрицу, что не с проста Никифор в покои ее заглядывает, а власть свою через ночи, с царицей проведенные, укрепляет. Только не слушает Феофана речей сестрицы моей, все твердит как заведенная, что не сыскать на свете мужчины лучше, чем полководец наш. Агапия уж грешит на то, что опоили царицу зельем любовным, а по мне так просто сердце женское оно завсегда ласки ищет, и коль воевода, с виду хмурый, приголубить Феофану смог, то и раскрыла она душу свою ему на встречу! С царем то у ней давно не ладится, тот в делах имперских погрязнув, в покоях царицы седмицами, а то и месяцами не бывает, а недавно слух пошел, что и вовсе царь наш себе полюбовницу завел. Так что нет удивительного в том, что императрица наша, женщина чувственная, себе тоже любовь нашла! А то как получается? Мужикам можно все, а нам степенными и терпеливыми быть должно?

— Ладно, хватит о них, — необходимое узнав, не видит Святослав смысла разговор продолжать. Значит, Фока на царство метит, а коли так, видать знает, как к трону пробраться. Дело за малым, если и впрямь императрица сверка неугодного отравила, то и на мужа рука подымется, коли совместное будущее с мужчиной любимым предложить. Гликерию к себе притягивая, забывает князь на сегодня дела государственные, в более приятном занятии растворяясь.

А на утро, лишь за дверь светелки своей полюбовницу выставив, князь к себе служку требует, из тех, что верны ему без меры, хоть и рода женского.

Верея — девушка семье князя преданная, от того, что на службу в терем царский сама пришла, отца потеряв, а не насильно, как многие, рабыней из деревень завоеванных. Внешне мала она, да худа непомерно, оттого более на ребенка, чем на девицу молодую смахивает. Но обманчива та тонкость, так как любого война за пояс заткнет уменьем меч в руках держать, баба эта, а гибкостью да ловкостью, скоморохов гуттаперчевых с носом оставит. Десять лет назад до весны нынешней, пришла она к княгине на поклон, пацаненком прикинувшись, да в дружину к князю просясь, а как выяснилось, что Верес, не мальчик, но Верея, пожалели девку, покой княгини Ольги оберегать приставив. Ныне в поход вместе с князем девушка отправилась, что б поручение деликатное выполнить, коль потребуется. От Гликерии разузнав, что Никифор Феофану окручивал с целью не ясной, решает Святослав на слабости женской войну свою выиграть. Может и не должно то, мужчине козни плести, словно баба какая, но уж коли начал, то до конца идти надо. План его прост, но хитер. Знает князь, что коли случится что с императором, царица его регентом при детях малолетних станет, а так как в царстве Византийском баб всех за овец безмозглых держат, то скорей всего Феофане брак новый предстоит и коль не дурак Никифор, то вперед других на место мужа имперского подоспеет. Фоке Святослав весточку отправил, не от имени своего, а от того, кто якобы добра полководцу желает. В весточке той сообщает князь, что в скором времени император Роман почить в небытие может, оттого если хочет успеть полководец проводить царя своего в путь последний, да вдову его поддержать, пущай, не мешкая, в Константинополь выдвигается. К Феофане же Верея тенью не заметной в покои проберется, да разговор нужный проведет. Рассудив, что Никифор человек военный, да лояльный к княжеству русскому, в отличие от императора нынешнего, что с завистью на границы русов заглядывается, лучшим соседом будет, решает Святослав план свой в действие привести.

Верея, веления князя внимательно выслушав, головой кивает, да в полумраке коридоров растворяется, что б спустя два часа назад вернуться, да отчет предоставить.

— Ночи тихой, князь Святослав. По поручению вашему, к императрице Феофане отправилась, да намекнула, что известна нам связь ее с воеводой Никифором, и то, что не по своей воли старый царь в мир иной отправился, а с помощью яда из рук невестки. Даже бровью не повела царица, словно нет в ее сердце страха, лишь спросила, к чему разговоры пустые. Сказала я, что все мы смертны, цари али люди простые, и коль чего с Романом приключиться, знаем, как Никифора приемником сделать, да права детей Феофаны на престол византийский при этом оставить. — Верея дух переводит, дальше продолжая. — Спросила царица, кому служу я, на что ответ получила, что земле греческой. Завтра по полудню, встретимся с ней в саду, у кустов розовых, для разговора дальнейшего.

— Спасибо, Верея, бесценна помощь твоя для княжества нашего, ныне ступай, да в одежду мужскую переоденься, что б коли столкнулась с тобой Феофана, то не узнала. — Святослав, улыбаясь довольно, на перине растягивается, с непривычки, правда, уснуть долго не может, на постели слишком мягкой, для тела его, к сырой земле привыкшего, ворочаясь.

Лишь два дня спустя Верея является, ко времени тому, князь, изнервничавшись, надежду в сердце тешит, что не попалась девчонка в руки разведки византийский, да не болтается на дыбе в подвалах дворцовых. Не из жалости да сочувствия к телу женскому, а из-за возможного разоблачения переживая. Девушка, слегка помятая, да пропыленная, быстрый поклон, князю отвесив, одними губами шепчет, слухачей боясь:

— Следили за мной, на силу оторвалась. Феофана не дура, но жадная оказалась. Видно года, когда имя другое носила, да задом пред мужами за пять копеек крутила, в сердце ее не далече ушли. Услышав, что можно любовника своего на престол возвести, от супруга неугодного избавившись, да самой регентом при детях остаться, погубить Романа согласилась, и глазом не моргнув. Но затребовала за то, золота немерено! А когда я смеяться стала, говоря, что во благо Феофаны стараемся, да за то еще и денег платить должны, царица глаза злобно сузила, да змеюкой прошипела, что коль к порогу ее с предложениями такими прийти не забоялись, значит, не только ее цели в том преследуем. Не готова она костер своими ладошками разжигать, что б за бесплатно кто-то подле него погреться присел.