Чтение онлайн

Гюрза знала: чароведский инструмент – вещь особая, в чем-то даже живая. Быть может, потому так похожая ей на шепчущий камень. Как и песчаник, она тоже любит человеческое тепло, и если согреть – откликнется. Отзовется ярким звуком, заставит зверя подчиниться.

Белая стена близко. Нужно только сделать последний рывок и дотянуться до острых зубцов, подняться на руках и…

Нога неожиданно ушла под землю и прочно увязла в песчаных силках. Наверняка те оставили здесь еще на рассвете, заговорив на Анисину кровь, и тогда фате на редкость повезло: сеть лишь сомкнулась вокруг тонкой кожи, не причинив особого вреда. Однако и эта встреча едва не стоила Гюрзе жизни.

Слава милосердной Матар, она вовремя вывернулась, ушла от очередной стрелы и почти добралась до подножия сторожевой башни. Даже успела взобраться по стене, понадеявшись на внезапную удачу. И почти у самого края безвольно дернулась: тело сковала прочная броня хитина. Увесистая клешня прошла всего в асбе от лица, позволив фате разглядеть острый ряд мощных жвал.

Наверно, скорпион бы и сожрал ее тогда, только… инстинкты.

Цепочка ран на теле зверя заживала потом долго, и стражница сама выхаживала его, называя смелым – Иядом. Приручала заботой, еще не зная, что перед ней – лучший друг. И, не жалея, делилась теплом со свирелью: почему-то казалось, что частичка того достанется и скорпиону.

А вот мухтарам победу почему-то зачел. Как и новое имя. Не послушал Анисиных просьб о повторном состязании, когда она хотела, чтобы все по-честному. Только бросил:

– Не дури, Гюрза. Тебе против меня не выстоять. Как, впрочем, и остальным.

Слова наставника прочно вплелись в память, как и сама охота. Улеглись в одном из дальних уголков разума и какое-то время лишь тревожили Гюрзу по ночам.

Только годы и в правду лечат.

Старая память покрывается густой пылью, и ни одному человеку не дано знать, когда все воскреснет…

Пустыня снова оживала вокруг Анисы.

Ночной ветер собирал целые пригоршни желтых песчинок и укладывал их во взъерошенные барханы. Даже рисовал вдали Старый Город.

Дворцовая площадь? Нет ее. Как и огней сторожевых башен. Вместо них – раскаленный обод медного солнца и горячий песок. Стрела, что опускается у сапога фаты. С особым древком – тисовым, слишком тонким – цветастое оперение которого принадлежит единственной птице в этих краях…

За цепочкой кровавых капель тянется мелкий зверь, а между песчаных бугров скользит черная тень. Тень эта тоже особая: с прочным хитином и парой крупных клешней, с бесконечными пластинами острых жвал.

А свирель – далеко.

– Тише, – сквозь безумие песка пробивается знакомый голос.

Кажется, совсем недавно он ругал Гюрзу за чароведскую рану, которую та отказывалась промыть последней водой. А потом мягко уговаривал вернуться – у верблюжьего камня. Почему-то просил прощения за боль, хотя в том и не было его вины: боль подарили Анисе Магсумовы силки.

– Тише, – повторяют ей в волосы. – Это просто видение, старая память. Оно не настоящее, точнее… настоящее, но уже давно забытое. Так бывает, если оживить вместе звуки и запахи, позволить разуму прожить все заново. Наверняка в оставленных мальчишкой силках затаился липкий морок…

Аниса слушает. Только не объяснение – голос.

Как и тогда, у камня, он мягкий. И теплый – совсем не такой, как ветер. Больше похожий на море, что плещется к югу от Халифата. У водной кромки фата, конечно, не бывала, но отчего-то не сомневалась: в крови Варры соленой воды не меньше, чем золотого песка.

Голос просит ему верить, и самой Гюрзе хочется того же. Но приходится резко одернуть себя: нельзя, не место!

Хозяин его – тоже чужой. Со своими желаниями, мыслями и целями, о которых сама Аниса знает лишь то, что те на какое-то время схожи с ее собственными. Однако здесь, в горячей Пустыне, других голосов нет. И тогда… можно притвориться? Всего лишь на время?..

– Прошло? – сквозь видение проступает лицо торговца, тревожная складка между бровей которого почему-то становится глубже. – Хорошо. Иногда чароведские мороки бывают слишком сильны. Сможешь идти? Сперва понемногу, медленно? Я помогу.

Аниса позволяет Варре взять себя за руку и переплести пальцы – хотя в ярком свете сторожевых огней это и не кажется необходимым. Но так удобней, а еще – теплей. Спокойней, что ли.

– Постарайся сосредоточиться на чем-то живом, это удержит тебя от очередного провала. Пока видение полностью не ушло, оно по-прежнему опасно.

Из живого у Гюрзы – только торговец, но приходится согласиться. Ненадолго.

Блестящая в ночи дворцовая площадь остается позади, да и длинные ряды резных пальм минуются скоро. А перед фатой появляется причудливая решетка, усыпанная кованными листьями – единственная брешь в идеально ровной стене дворцовых ворот.

Золоченые листы мгновенно оживают и настойчиво тянутся к ладони: докажи, что своя.

Гюрза знает, что делать этого не стоит, ведь среди ветвей – очередные силки. Или вот морок – совсем как тот, что затерялся в паучьей сети. А даже если это и не так, то все равно ее образ наверняка уничтожен. Стерт с самого плетения тонких жил, и тогда… как пройти?

Осторожно поднося ладонь к медному треугольнику листа, Аниса крепко жмурит веки и задерживает дыхание. Страшно. Но этот страх тоже нужно изжить, и потому приходится заставить себя уверенно взглянуть на решетку.

Боится?

Да. Только не того, что виновна. Другого.

Встретить братьев, которые ей как семья, и прочесть на их лицах приговор – совсем как утром, у рыночных окраин. Прождать целую вечность в надежде что-то изменить, а потом все-таки не сдержаться. Достать клинок и…

Лист дернулся, коснулся кожи прохладной позолотой и тут же отпрянул. Зашипел. А на его поверхности проявились десятки мелких иголок. Ядовитые – в таких и капли хватит, чтобы остановить дыхание.

– Не пустит, – растерянно прошептала фата. – Мой образ стерт…

Кажется, торговец ничего другого и не ожидал. Иначе как объяснить его ладонь, остановившуюся у одного из листов вместе с рукой Анисы?

Медная позолота заискрилась. Подтянулась к прослойке тонких жил и, собравшись в живую дорожку, побежала к прочному черенку. Воронки-щели отворялись. Принимали в себя ядовитые побеги и скрипели прочными замками. А решетка плавно отползала в сторону.

Вот как? Значит, и Варра когда-то служил во Дворце. Кем?

Спросить, конечно, стоило. Но это потом, когда выживут. Если такое вообще возможно…