Чтение онлайн

— О чём он говорил? — спросил Марат, открыв дверь.

Опять этот грёбанный ком в горле, не дающий мне нормально говорить.

— Дамиан?

— Ася потеряла ребёнка, — едва слышно сказал я. — Нашего с ней ребёнка.

Марат был в замешательстве. Пронзительный взгляд его голубых глаз неотрывно наблюдал за мной. Я вернулся в палату, желая провести всё время до её пробуждения рядом.

Какое-то время я был один — я и она, но вскоре Марат снова присоединился к нам.

— Мне очень жаль, сынок, — хрипло произнёс он, похлопывая меня по плечу. — Знаешь, приблизительно в вашем возрасте мы тоже переживали трудные времени.

— Насколько трудные, — безэмоционально, по инерции спросил я, не отрывая взгляда от Аси.

— Настолько, что за всю жизнь не было и дня, чтобы я не винил себя за произошедшее с моим ангелом.

Мы синхронно повернулись друг к другу лицами. Впервые за столько лет я видел Марата настолько подавленным, истерзанным собственным чувством вины.

— Когда ты целуешь смысл своей жизни, а перед глазами проносится ад, который она пережила, пока тебя не было рядом...

От его откровений щемило в груди. Я молчал, продолжая внимать каждое его слово.

— Это тяжело, Дамиан.

— Тяжело, — подтвердил я, засунув руки в карманы. — Особенно тяжело, когда ты оказываешься куском дерьма и не оправдываешь её надежды.

— Ты не виноват в случившемся, Дамиан. Если и нужно кого-то винить, то только меня. Она так хотела больше самостоятельности, а я просто осёл. Я чёртов осёл, не настоял на том, чтобы её сопровождали.

— Я сидел в машине, Марат, — выдохнул я, понимая, что в этой ситуации есть только один виноватый — и это я. Не он. Я. Мой собственный голос буквально обездвижил всё тело. — Сидел в машине, когда она падала с лестницы, потому что кто-то столкнул её.

Ведь с самого утра меня преследовало плохое предчувствие, но я не сумел уловить взаимосвязь. Она была для меня неочевидной.

Я просто сидел и ждал. Вместо того, чтобы быть рядом.

— Ты думаешь, кто-то толкнул её?

— Ася спускалась и поднималась только с помощью лифта.

Я точно знал это.

Лестница находилась метрах в пяти от лифта, она даже не приближалась к ней. Зачем? Ей это было не нужно, она пользовалась лифтом — и напоминала мне об этом все те редкие разы, которые приезжала на учёбу. Потому что знала мою параноидную натуру.

Просто кому-то показалось смешным столкнуть девушку с ограниченными возможностями с лестницы. Кто-то посчитал это забавным. Или подумал, что он не будет в ответе за сделанное.

Теперь мне было всё равно — будет это быстрая смерть или мучительно-долгая.

— Я убью того, кто это сделал, — вслух произнёс я. — Найду и убью.

— Я знаю, — ответил Марат, вернув руку мне на плечо. — Она у нас очень сильная девочка.

— Да, — согласился я.

Ася была бойцом.

Сильнее, чем кто-либо в этом чёртовом мире. Потому что спустя столько страданий её свет не переставал светить.

Я хотел вернуть себе этот свет. Хотел, но знал, что потерял свой шанс.

Вместе с нашим ребёнком.

С её доверием.

С частью её здоровья, за которое она борется каждый божий день.

Как я мог быть таким слепым? Беспечным? Я должен был приставить к ней охрану. Должен был, как в самом начале нашего знакомства, ведь знал, насколько она уязвима.

Я должен был.

Обязан.

Но не сделал. Потому что она хотела почувствовать себя обычной.

Только она не была обычной. Она была особенной. А я...

Я всё испортил.

Ася

Бабушка держала меня за руку. Потом опустила голову на моё плечо — точно так же, как делала я раньше. Она гладила мои волосы, заставляя табун приятных мурашек пробежаться по моим ногам и спине.

Моя рука потянулась к её коротким волосам. Теперь я гладила её.

— Бабушка, я так скучала по тебе.

— Я знаю, дружочек.

— Мне так тебя не хватало. Я больше не смогу без тебя.

— Ты сможешь, мой цветочек. Я люблю тебя. Но тебе ещё рано уходить. Ты ещё должна стать счастливой. Ради мамы с папой. Ради нас с дедушкой. И ради самой себя.

Пожалуйста, бабушка, не уходи. Забери меня с собой. Забери меня к себе.

Я знала, что это сон. Знала, что мне не повезло свести счёты с жизнью — но не хотела уходить отсюда. Не хотела снова расставаться с бабушкой. Не хотела открывать глаза.

***

«Моя бедная девочка».

«Потерять ребёнка в восемнадцать лет. В её положении».

«За что ей это всё».

«Господи».

«Я во всём виновата».

Столько голосов смешались в моей голове, что я с трудом могла разобрать пробирающуюся сквозь сон реальность. Все мои близкие — я слышала их бесчисленные разговоры. Слышала тоску и печаль в их голосах. И мне так хотелось прокричать — вы ни в чём не виноваты!

Никто из вас.

Ни один человек.

Но моё состояние не позволяло мне даже разомкнуть пересохшие губы.

Как же невыносимо болела голова. Ещё было ощущение, будто она перевязана.

В горле было суше, чем в пустыне. Ужасно хотелось пить.

Резко мои веки распахнулись — и мой взгляд прошёлся по месту, в котором я находилась.

Светлые стены.

Больничная палата.

Дамиан, держащий меня за руку. Он выпрямился в то мгновение, когда я шевельнула онемевшими пальцами — они были переплетены с его пальцами.