Чтение онлайн

Радх молча кивнул.

Мне очень хотелось высказать всё, что я думаю, об Охотнике, играющем не по правилам, о любопытных глупцах, которые лезут, куда не просят, и о ситуации в целом. Но воспитанные барышни не бранятся, как базарные торговки. Они выражают своё недовольство сложившейся ситуацией с милой улыбкой, вежливо и изысканно. И пусть мне не было нужды вести себя, как положено барышне, зато была необходимость установить полог абсолютной тишины, такой, чтобы мой таинственный противник не смог подслушать ни единого слова. А короткие словечки тарского звучат ничем не хуже, чем замысловатые ругательства. И, судя по взгляду Радха, он воспринял заклинание именно так. Наложив полог, я коснулась перстня с опалом, пробуждая исказитель звука, потому что никакая перестраховка мне сейчас не казалась лишней.

И опустившись в кресло, приготовилась слушать. Томалэ окинул взглядом комнату, и, отказавшись от предложенного ему стула, устроился на полу, напротив меня.

– И приснилось мне, что был я Аэртом, сыном вождя, – начал он нараспев.

По мере того, как он рассказывал, меня всё сильнее охватывало странное ощущение. Мне казалось, что из-за плеча Радха на меня, довольно ухмыляясь, глядит тёмный Страж.

Но воображаемая ухмылка исчезла, когда томалэ добрался до повествования о женщине в маске.

Пузырь с зельем и кубок, впечатлившие Радха, – антураж для отвода глаз. Куда важнее то, что именно она говорила. Хорошо, что томалэ смог запомнить: «Ну-с, детки, кто из вас хочет быть первым? Или хотите хором? Повторяйте за мной: Ат рало…» Большего Радх не запомнил, но большего мне и не надо было, чтобы понять, что незнакомка пыталась заставить детей завещать ей Дар.

Почти как когда-то тётушка Серафина.

Когда Радх закончил, я положила руку ему на плечо.

– Эта тварь не получит детей, – сказала я. – Клянусь.

И мысленно добавила: «Даже если мне придётся покинуть Этот свет вместе с ней.»

Учитывая предсказание Фатхи, такое вполне может случиться. Особенно, если высокая, худощавая охотница за чужим Даром и впрямь Серафина… Иллюзии на неё не подействуют, как такута она куда сильнее меня.

Вот только, если я покину Этот свет, так и не сняв приворота с Радха, то он переживёт меня ненадолго, зачахнет с тоски. Возможно, это было бы справедливым, учитывая шлейф разбитых женских сердец, которые томалэ оставлял за собой. И всё же согласиться на такую справедливость я никак не могла. Тем более, если от спасения его отделяет всего один поцелуй.

А потому я выскользнула из кресла, одним движением сбросив с себя обе иллюзии, и, опустившись на пол перед томалэ, попросила:

– Поцелуй меня.

Повторять просьбу мне не пришлось.

Поцелуй был нежным и осторожным – так измученный жаждой путник ловит губами последнюю каплю воды, оставшуюся на дне фляги. Радх на мгновение отпустил мои губы, но не успела я произнести и слова, как он снова завладел ими. Теперь путник уверился, что фляга полна, и пил, утоляя свою жажду и пробуждая мою.

И я пила наслаждение с его губ, едва замечая, как соскользнул на пол мой халат, как на мгновение оторвался от меня Радх, сдирая с себя рубаху, как с тихим стуком упал на ковёр его широкий кожаный пояс, усеянный металлическими бляхами… И последняя мысль, скользнувшая у меня, прежде, чем я полностью отдалась чувствам была: «Если это последняя ночь моей жизни, то лучше провести её, греша, чем каясь в грехах и сожалея о несбывшемся».

А потом были жадными губы и руки, в упоенье безумства сплетались тела, и звучало в ночи, словно музыки звуки: «Моя радость, Тали! Ра ата ашала…»[“Ты моё счастье” Перевод с тарского] … Мысли возвращались ко мне медленно и неохотно. И первой была «Сожалеть о сбывшемся мне точно не придётся». Вторым пришло смутное подозрение: «А откуда томалэ знает тарский?». Третьим явилось раскаянье: «Кто-то собирался снимать приворот!»

Последняя мысль заставила меня собраться с силами и приподнять голову. Я посмотрела на Радха, тяжело вздохнула, легко коснулась губами его губ, скороговоркой произнесла: «Лети приворот на чужой огород» и зажмурилась. Потом осторожно открыла глаза, и, собравшись духом, встретилась глазами с томалэ. Во взгляде его не было ни ненависти, ни отвращения, обещанного Фатхой. Только нежность и что-то, чему я не умела подобрать названия.

– И не надейся так легко от меня избавиться, – сказал он с лёгкой усмешкой, обнимая и притягивая к себе.

Стоило мне, уютно устроившись на плече Радха, закрыть глаза, и открыла я их уже во сне. Я нисколько не удивилась, обнаружив себя лежащей рядом с Аэртом на огромной пушистой шкуре. Голова моя покоилась на его могучем плече, он же одной рукой по-хозяйски обнимал меня, второй лениво играл моими волосами.

И вечность бы нежиться мне в надёжных объятиях Охотника, но какая-то беспокойная мысль не давала мне покоя. Я попыталась отмахнуться от неё, словно от надоедливой мошки, но она вилась вокруг меня, вилась, пока я не стряхнула с себя ленивую негу и не взялась за неё всерьёз. И тут же вздрогнула, вспомнив: прорыв! Рассказ капитана Менцева о смерти Алексея!

– Аэрт, – позвала я.

Ответом мне был довольный взгляд, похожий на взгляд сытого кота. Но он мгновенно изменился, когда я спросила:

– Аэрт, что происходит с людьми, погибшими во время Прорыва?

Теперь передо мной был кот, изготовившийся к прыжку.

– Прорыва? Почему ты спрашиваешь?

– Мне рассказали сегодня, что мой муж погиб во время Прорыва, – ответила я.

Охотник нахмурился.

– Когда это было? – спросил Аэрт.

– Несколько месяцев назад.

– А точнее?

– Девятнадцатого ноября прошлого года, – ответила я. И, заметив, что он нахмурился ещё сильнее, спросила:

– Тебе это что-то говорит?

Он кивнул.

– И что же? – нетерпеливо спросила я. – Что?

– Что ты знаешь о Прорывах? – вместо ответа спросил Аэрт.

Я пожала плечами.

– С помощью магии крови можно помочь прорваться на Этот свет демонам с Того и натравить их на врагов, – ответила я. Страшные сказки о Прорывах я слышала ещё до Аспидника, но только там поняла, насколько они на самом деле страшные. – Это правда?

– Почти, – ответил он. – Никакая магия не поможет вырваться с Того света. Другое дело – Предгранье. Здесь нет ни стихийных духов, ни демонов, только души людей, по разным причинам оставшихся по эту сторону Грани.

– Разве светлые Стражи не провожают души всех усопших за Грань? – удивлённо спросила я.

– Провожают, – вздохнул тёмный Страж. – Но нет правил без исключений. Бывают души, которых что-то привязывает к Этому свету слишком крепко. Кого-то долг, кого-то месть, а кого-то ритуал «обманутой смерти».