Чтение онлайн

Потому, набросив на них оцепенение, Жаждущий жгучими чёрными каплями закапал с ритуального ножа.

– Нет, не меня! – взвизгнула смертная. – Возьми иииих.

Но капли уже текли с поднятой руки вниз, обжигая лицо и тело. И от прикосновений Жаждущего плоть чернела и истлевала.

– Нееет, – нечеловеческим голосом кричала жертва, и Жаждущий упивался букетом её страданий, приправленным ужасом остальных смертных.

Увлекшись трапезой, он не заметил, как мальчишка, с трудом преодолевая оцепенение, вытолкнул из себя одно единственное слово: «Папенька!» Зато появления призрачной борзой Жаждущий не пропустил. Сам по себе пёс был ему нестрашен, но вот хозяин пса… С досадой подумав, что с трапезой следует поторопиться, Жаждущий одним глотком осушил то, что оставалось от жертвы.

Крик оборвался. Прошелестела одежда, звякнули о землю монисты. И в наступившей тишине Жаждущий чёрной тучей, почти неразличимой в ночи поплыл к смертным, надеясь выпить хотя бы парочку до появления Охотника.

Странное оцепенение, сковавшие не только члены Яшки, но и все её мысли, с появлением призрачного пса не спало, но ослабело. И Яшка вспомнила как бежала от Охотника, и как надетый на палец перстень с опалом развеял страх, принёс успокоение. Вспомнила, как разглядывала перстень бабушка Фатха, что-то бурча себе под нос.

– Добрый перстенек, – сказала Фатха наконец. – И от дурного сна тебя защитит, и от чёрного колдовства. Носи его, девочка, не снимай.

И Яшка не снимала даже во сне. И не потому, что боялась плохих снов, или страшилась потерять его. Перстень был дорог уже тем, что подарен был красавцем Виталионом. Но Виталион Павлович был не только красив, но благороден и отважен. Никто из завсегдатаев «У томалэ» не мог сравниться с ним ни удалью, ни мудростью. И ни капли Яшка не жалела, что вняла странному сну и признала перед ним долг жизни. Когда-нибудь она сможет доказать Виталиону… Что именно нужно доказать, Яшка ещё не знала, и всё же…

Ей вспомнился разговор в кабинете Виталиона Павловича.

– Твой собственный Дар, – сказал он тогда, – едва пробудился. И тебе нужен наставник, который научит тебя обращаться с ним.

– А сейчас я что-нибудь могу? – спросила с волнением Яшка.

– Сможешь, – ответил, чуть помедлив, Виталион Павлович. – Но ты не умеешь себя контролировать. И, зажигая свечу, ты можешь спалить дом, а пытаясь прихлопнуть комара – убить лошадь. Но главное, что ты – брежатая [21] . Твой Дар – защищать Этот Свет от прорвавшихся в него тварей из Предгранья.

Яшка слушала, затаив дыхание, но, услышав про брежатую, вспомнила про Охотника и спросила:

– И как мне воспользоваться Даром?

– Не знаю, – к её разочарованию, пожал плечами Виталион Павлович. – Я не силён в этой области. И надеюсь, что тебе не скоро придётся практиковаться в ней.

Тонкие нити-щупальца протянулись от чёрной кляксы, пожравшей Розу, к призрачной гончей. И Яшка поняла, что времени на воспоминания у неё нет. Всё, что у неё есть, это опаловый перстень и огромное желание уничтожить или хотя бы изгнать страшную тварь.

Девочка по-прежнему не могла пошевелить даже пальцем, и потому потянулась к перстню, мысленно погладив его и сосредоточившись на своём желании. И упала на колени от неожиданно охватившей слабости, когда сноп ярких разноцветных искр рванулся от кольца к чудовищному пришельцу. Пчелиным роем закружили они вокруг него. Забыв о борзой, он принялся беспорядочно размахивать щупальцами, отращивая всё новые и новые. Но искры лишь мельтешили вокруг него, без труда уворачиваясь от твари.

Жаждущий недолго колебался, выбирая между вожделенной добычей и собственной шкурой. И бежал от назойливых искр, каждое прикосновение которых обжигало его нежную субстанцию.

Чёрная клякса исчезла с громким хлопком. Погасли искры. На мгновение воцарилась тишина, которую нарушил громкий голос обозницы.

– Ну, вот и всё, – удовлетворённо сказала она. – Можно ехать.

Госпожа Федоткина сбросила чары отстранённости, и обернулась к спутникам, привычно ожидая восторга зрителей. Но восторга не было. Яшка сидела на траве, закрыв лицо руками, Аннет рыдала в объятиях штабс-ротмистра, а на его висках серебрилась седина, которой не было ещё несколько минут назад.

Помню первый бал – дрожащие колени и гордо поднятая голова, помню и первый полонез в роли хозяйки дома, когда надеждная рука Алексея помогла мне справиться с волнением. И теперь, в нашем последнем полонезе, вёл он меня легко и уверенно.

Я ступала торжественно, пряча за небрежной улыбкой сожаления об Этом свете и смятение, охватывающее при мысли о Том. И мне хотелось, чтобы танец этот под аккомпанимент тишины длился вечно. Алексей, похоже, чувствовал что-то подобное, поскольку вёл меня медленно, очень медленно. И расстояние до Грани не сокращалось ни на шаг. Внезапно спутник мой насторожился и преобразился. И вёл меня уже не супруг, а Страж, светлый Страж, облачённый в сияние, облечённый властью. В мгновение ока Грань приблизилась, оставалось лишь сделать последний шаг.

Но сделать его помешал возникший перед нами тёмный Страж. Его крылья цвета грозового неба распахнулись, преграждая нам путь.

– Её срок ещё не вышел, Светлый, – холодно сказал пришелец, в котором с большим трудом я узнала Аэрта. Шкуру на его плечах сменил туман Грани, вместо копья в его руке сверкала молния. И в душе моей шевельнулась слабая надежда на возвращение к жизни, вкус к которой я ощутила в последние несколько дней. Шевельнулась и вновь замерла, потому что я не готова была выживать любой ценой. И всё же…

Появление незнакомца и его слова не смутили светлого Стража.

– Это её выбор, – бесстрастно ответил он.

– Ты не в своём праве, Светлый, – сказал Аэрт, и молния в его руках сверкнула ещё ярче. – Ты будешь наказан.

– Я приму любую кару, – гордо ответил Алексей, – но она уйдёт за Грань. И в его руке вспыхнул огненный палаш.

С детства меня мучал вопрос, кто победит, если тёмный страж сразится со светлым. Но сейчас, когда мне, наконец, представилась возможность получить ответ на этот вопрос, любопытство моё куда-то испарилось. Зато откуда-то пришло знание, что поединок между ними обернется катастрофой. И я встала между стражами.

– Это мой выбор, – сказала я, бестрепетно взглянув в глаза Аэрта, в глаза цвета шторма.

– А как же Радх? – растеряно спросил он. Похоже было, что Охотник был готов силой отбить меня у Светлого стража, но оказался не готов к тому, что вызов ему брошу я.

При упоминании томалэ палаш в руке супруга полыхнул ослепительно. А я лишь пожала плечами.

– Когда я покину Этот свет, – произнесла я, про себя отметив, что произнести вслух «умру» так и не получилось, – чары рассеются и приворот спадёт. Он будет свободен.