Чтение онлайн

– Чары уже спали, – хмуро ответил Аэрт. – Только это не помогло. Осталось то, что крепче чар.

– Это только так кажется, – усмехнулась я. – Через неделю уже Радх забудет обо мне. В крайнем случае, сложит печальную песню. Или две. И забудет.

– Не забудет, – возразил Охотник обиженно, словно это его, а не Радха я сочла легкомысленным и бессердечным.

Я промолчала. Одно дело ночь, полная отчаянного безумия обречённой страсти, последняя ночь жизни… И совсем другое – тайный роман с непостоянным томалэ, сулящий либо разбитое сердце, либо, если тайное станет явным, бесчестье и позор.

– А Яшка? – спросил Аэрт, правильно истолковав моё молчание.

– О ней позаботятся родители, – ответила я.

– Она признала долг жизни, – произнёс Аэрт тоном, от которого стало не по себе.

– И что с того? – спросила я, скрывая возникшее беспокойство за нарочитым равнодушием.

Пламя палаша немного потускнело, показывая, что Алексей уже понял, о чём идёт речь.

– Если должник не успевает выплатить свой долг до смерти спасителя, он умирает в тот же день, – пояснил Аэрт, в глазах которого уже плескалось торжество победителя.

Должно быть, он ожидал, что я разрыдаюсь над судьбой девочки, за последние несколько дней ставшей мне небезразличной, и уж всяко раздумаю уходить за Грань. Но я не собиралась поддаваться шантажу, пусть даже шантажист полагал себя действующим в моих интересах. К счастью, в моих руках не было ни палаша, ни молний, ничего, что могло бы выдать эмоции. И потому ничто не выдало охватившей меня ярости, когда я холодно проговорила:

– Печально, что этой юной особе суждено перейти за Грань в столь нежном возрасте, что мне удалось подарить ей всего лишь несколько дней жизни. Но я в ответе лишь за свою судьбу.

Пламя палаша полыхнуло снова, подтверждая моих слов.

– А Дар?

– Что Дар? – не поняла я.

– Он станет выморочным.

Я только усмехнулась. Кого Аэрт хочет запугать? Меня? Светлого стажа? Если бы не своеволие Яшки, отзеркалившей ритуал наследования и назвавшей меня своей наследницей, за Гранью девочку ждало бы не вечное блаженство, а суровая кара. Если бы… Но сослагательное наклонение хорошо для мечтаний и бесплодных сожалений о несбывшемся, на принятие решений оно не влияет.

– Ну что же, – с показным сожалением вздохнул Аэрт, – раз ты, Таливайдена, решила, я не стану тебя удерживать. Вечный покой ждет тебя. – Он сделал паузу и продолжил. – Только простись сперва со Светлым. Он будет развеян за то, что отправил душу за Грань до срока. Тёмный отступил на шаг, приоткрывая мне дорогу к Грани, но я уже повернулась к Светлому стражу:

– Алексей, это правда?

– Не думайте об этом, Натали, – воскликнул он с такой горячностью, что другого подтверждения мне не требовалось. – Я буду счастлив уйти навсегда, зная, что вы обрели за Гранью вечное блаженство.

– Нет, Алексей, нет, – тихо ответила я. – Я не приму вашу жертву.

– Натали, я приказываю! – с той же горячностью воскликнул он. Но я покачала головой.

– Вы хотите обречь меня на вечные мучения? – спросила я. – Ведь каждое мгновение вечности я стану терзаться тем, что предоставила вас вашей участи.

– Именно потому, что не в силах обречь вас на вечные мучения, я требую, сударыня, чтобы вы ушли за Грань.

– Почему? Извольте объяснить, сударь, – потребовала я.

– Таливайдена, Светлый пытается сказать, – ответил вместо Алексея Аэрт, – что Предгранье не отпустит душу, которую считает своей.

– Это так, – подтвердил Алексей. – Вы сейчас выбираете не между жизнью и смертью, сударыня. Вы выбираете посмертие: вечное блаженство за Гранью или вечные скитания по Предгранью.

– Разве душа моя принадлежит Предгранью? – спросила я, поворачиваясь так, чтобы видеть обоих стражей одновременно. Палаш в руках Алексея стал тусклым, едва заметным, как и молнии в руках Аэрта. Но если во взгляде Тёмного стража светилось торжество победителя, Светлый по-прежнему надеялся уберечь меня от участи, казавшейся ему хуже смерти.

– Оно накладывает свой отпечаток на душу при каждой встрече, – сказал Алексей. И мне показалось, что говорит он не обо мне, о себе. О себе, потерявшем шанс перейти за Грань и готовом развеяться, но не оставаться в этом страшном месте. Вот только мысль о вечном пребывании в Предгранье не испугала меня так, как пугала она Алексея. Я вспомнила багровый туман, клубившийся в бездне, и бескрайние луга, по которым мы мчались совсем недавно с Аэртом.

– Что ты ещё знаешь о Предгранье, Светлый? – спросил насмешливо Аэрт. – Что ты видел здесь кроме Леса?

Алексей ничего не ответил, но оружие его вновь стало наливаться пламенем, вновь заблистали молнии в руках его противника. И я поспешила отвлечь их внимание на себя:

– Что меня ждёт здесь, – спросила я. – Кем стану я в твоей свите, Аэрт? Борзым псом? Ловчей птицей?

– Нет, – в один голос ответили оба стража. – Нет!

– Твоё место рядом со мной, – воскликнул Аэрт.

– Ваше место, сударыня, рядом со мной, – отозвался Алексей.

При этом на лицах обоих стражей появилось выражение, при взгляде на которое я сделала шаг назад. И другой. И третий.

Выбор, стоявший передо мной, был ясен: не Грань или Предгранье, а Светлый страж или Тёмный.

Но ведь отказ от выбора тоже выбор, подумала я, бросаясь, словно в море со скалы, в явь, к своему безжизненно лежащему телу.

Тяжёлая карета господина Игнатьина, примелькавшаяся «У томалэ», на этот раз прогромыхала колёсами мимо трактира и остановилась перед кибиткой старой Фатхи. Радх, сидевший на облучке рядом с кучером одним прыжком слетел на землю и вихрем ворвался в кибитку.

– Тётушка Фатха, помоги, – выпалил он с порога. – Тали…

– Что с ним? – всполошилась Фатха, перепуганная не сколько самим сообщением, сколько выражением лица томалэ.

– Ожог… от огненного бича, – с усилием выдавил из себя Радх, – и полное магическое истощение. Помоги, тётушка, он у самой Грани.

– А Яшка? – спросила Фатха.

– Цела, – выдавил из себя Радх.

– Хвала Хозяину дорог, – сказала старуха.

Она окинула взглядом ряды горшочков с травами, стоявших на полках, как полководец перед боем осматривает свои войска. И, задумавшись лишь на мгновение, принялась распоряжаться.