Чтение онлайн

Монахиня, равнодушно кивнув, ступила за порог со своей ношей; ее сестра по призванию, следующая на очереди, благодарно приняла из рук девушки ее фамильное оружие и коротко поклонилась, прижимая к груди сосуд Гэтю, словно тот был не шестом, а хрупкой вазой или кувшином с водою.

– Мы от чистого сердца благодарим Вас, госпожа Буря, за содействие и героизм, – сказала она серьезно. – Клан Цветка счастлив иметь на своей стороне столь отважных и сильных людей.

Юань церемонно поклонилась в ответ, не забыв сложить пальцы рук в руну Солнца.

– Моя благодарность соразмерна Вашей, госпожа монахиня, ибо Глава Клана доверила мне в супруги своего прекрасного сына, душа которого чище горного ручья, а глаза светлее лазурных небес.

На этом обмен формальностями был окончен, и спустя несколько коротких секунд Юань осталась одна в коридоре. Монахини и госпожа Цветок возились в зловонной камере, проверяли работу защитных рун на стенах, читали какие-то мантры, использовали свою ци, дабы помешать злодею выбраться на волю.

«Ну как ты там, герой? – спросила девушка, чувствуя странную беспомощность без Гэтю под рукой. – Наслаждаешься смрадом?»

«Духи не чувствуют запахов, если не хотят, – ответил тот жизнерадостным тоном. – К тому же, никакая вонь не способна перебить мое счастье от победы над этим высокомерным ублюдком. Будь моя воля, я бы целую вечность лицезрел его унизительные страдания в заточении».

«Отчего же ты, Гэтю, так сильно его ненавидишь?»

«У нас своя история, ты не поймешь».

Ну конечно, все как всегда: ее дух в очередной раз нагло утаивает информацию, потому что так ему вздумалось. Юань снова прикрыла глаза и сосредоточилась на своем чрезмерно быстром и поверхностном дыхании, выравнивая его одновременно с мысленным чтением мантры. Избавляя разум от лишних мыслей, великие странницы умудрялись совершать невероятное даже без помощи магии, задействуя лишь силу медитации и единения с Высшим Я, навечно принадлежащим Матери Богов.

Все, что требовалось – находиться в состоянии блаженного равнодушия как можно больше, культивируя в себе абсолют спокойствия.

Юань поморщилась, удивленная внезапной мыслью о Тине: юноша был так очарователен, когда забывал о правилах этикета, невольно ускорял шаг или растерянно глядел в никуда, задумавшись о чем-то.

«Да что это с тобою? Прекрати».

Она снова сосредоточилась на очищении мыслей, на полной отстраненности от бренных реалий, их условностей и оков, однако каждый раз, стоило ей достичь почти что идеального транса, как образ жениха все портил, навязчиво возникая перед глазами и заставляя глупо улыбаться, как малолетнюю влюбленную дурочку. Решив, что на сегодня дневные молитвы и даже медитации, видимо, отменяются, Юань глубоко вдохнула, задержала дыхание и осмелилась нырнуть в зловонный сумрак камеры, которая, судя по всему, пустовала уже очень давно.

К несчастью, запах оказался столь сильным, что уже через полминуты пребывания внутри девушка сдалась и задействовала немного ци из восстанавливающегося энергетического сосуда: легкий трескучий ветерок поднялся вокруг ее тела, развевая полы и рукава ханьфу. Это, разумеется, совсем не соответствовало приличиям и правилам поведения в кругу соратниц, однако запускать собственное достояние и превращать подземные ходы в зловонный кошмар тоже не считалось нормальным, так что госпожа Цветок и Юань были квитами.

Монахини разожгли таинственные символы на стенах, полу и потолке, так что теперь в комнате было не настолько темно, как поначалу: окон внутри не было, а единственным предметом мебели оказалось каменное возвышение, похожее на жертвенный алтарь. Вокруг возвышения символы кустились особенно часто – предположительно, выполняя защитную функцию и мешая преступнику сбежать – а рядом с опущенным на него телом юноши уже лежал фамильный шест с запертым внутри Гэтю.

«Что, хорошо я смотрюсь рядом с поверженным врагом? – спросил он задорно, едва завидев Юань. – Красивый ветерок. Не хочешь добавить к композиции серого дымку? Слышал, сейчас это модно среди молодежи».

Девушка только молча огрызнулась: шутить о вещах, напрямую связанных со смертью Дэйю, казалось ей омерзительным. Монахини тем временем уже заканчивали свою работу, сковывая тело и без того беспомощного юноши крепкими цепями, наполненными той же энергией ци, что и призрачные доспехи Главы Клана; сама госпожа Цветок сорвалась со своего места и бросилась к Юань, едва завидев ее. Глаза женщины блестели от восторга, губы расплылись в льстивой улыбке.

– Слов подобрать не могу, какая же Вы талантливая! – всплестнула руками она, и девушка благодарно поклонилась, хотя спину уже сводило от этих бесконечных формальностей. – Я, кажется, говорила, как восхищаюсь Великим Оком Разума и Вашей бабушкой? Воистину, прекрасные женщины воспитали будущую великую воительницу, что запомнится истории как талантливейшая из своего рода – попомните мое слово!

Юань не могла не почувствовать легкий укол раздражения.

«Моя мать, хоть и не отличается суровым нравом или талантами к войне, по-прежнему великая женщина и талантливый дипломат, – подумала она, в который раз примеряя фальшивую улыбку и кивая с видом благодарного ребенка. – К тому же, крайне нетактично пророчить мне превосходство над талантливыми родственницами. Не думаю, что в клане Бури такое словоблудие кому-нибудь пришлось бы по вкусу».

– Как думаете, что спросить у пленника, когда он придет в себя? – продолжала тараторить госпожа Цветок, стискивая плечи Юань своими мощными ручищами. На плечах девушки грозились остаться синяки, повторяющие прикосновения цепких пальцев неугомонной Главы Клана. – О, точно: а как мы узнаем, что он пришел в себя?

– Птицы, деревья и священные цветы тинг энергетически связаны с каждым уголком сыхэюань, госпожа, – тихо ответила одна из монахинь. – Активировав руны и наполнив их ци, мы связали со стенами тюремной камеры силы самой природы. Живые создания почувствуют активность пленника и сообщат о происходящем Вам лично с помощью коротких мыслеобразов.

«А еще я мог бы просто сказать».

Юань едва заметно кивнула замершему в глубоком полумраке оружию.

«Сообщи мне, когда он придет в себя. Нужно быть готовой ко всему».

«Не беспокойся, великая воительница, – шутливо поддел ее Гэтю. – Когда я рядом, ты в полной безопасности. Когда я не рядом, кстати, тоже: ты отлично умеешь стоять за себя, хоть и сама не до конца этого признаешь».

Девушка невольно зарделась.

«Ну-ну, довольно комплиментов. И почему же, интересно знать, ты столь внезапно вызвался работать со мною после долгих лет абсолютного равнодушия?»

Гэтю как-то нервно усмехнулся, а затем поставил ментальный блок на свой разум, полностью закрывшись от хозяйки. Ну конечно, у духа опять недомолвки да секреты. Ничего нового, однако Юань это его скрытническое поведение всякий раз выводило из себя, как в первый.

– Ох матушки, какая же Вы, дорогая Юань, пыльная и усталая! – воскликнула госпожа Цветок, снова отвлекаясь от созерцания пленника. Боевые монахини уже заканчивали свою работу, а Юань стоило больших усилий безопасно расходовать свое ци, дабы трескучий ветерок светло-фиолетового цвета не доставлял больших неудобств крутившейся рядом женщине. – Вечер изящных искусств с каждой минутой все ближе, а Вы торчите в этой вонючей дыре вместо того, чтобы томиться радостным предвкушением и переодеваться.