Чтение онлайн

–  Зато, - проворчал Иртенев, - выпивать перестал.

–  Это - да. Но лучше бы уж выпивал… умеренно.

–  Я дело делаю.

–  Коли так, то давай о деле. Где?
– Он проделал в воздухе хватательное движение.
– Где обещанный прототип? Который у вашей милости был "практически готов" еще на прошлой неделе?

–  Да ну его! Херня это все! Ты посмотри, что я …

–  Та-ак. Я тебя, кажется, убью. Бросил, значит…

–  Да ты погляди…

–  … люди ждут, а мы свою летящую душу тешим.
– Невозмутимо, будто и не слыхал, продолжал Гельветов.
– Знаешь, - существует две формы импотенции. У одних, известно, - не стоит. Другие, их меньше, - кончить не могут. Понимаешь? Бабы в восторге, и вообще, - а все равно импотент. Тебе это ничего не напоминает, а? Не доделал-пришла в голову Новая Блестящая Идея-схватился за нее-не доделал… Продолжать? Только на твоем примере я оценил утверждение, что лучшее - враг хорошего.

–  Не сейчас.
– Голос математика был полон тихого, всепоглощающего восторга маньяка, дорвавшегося до спичек.
– Пошли. Час работы, все проверить - и все. Все не то и все не так. Нам теперь совсем по-другому думать надо…

"Берлога" и впрямь производила дикое и даже какое-то стихийное впечатление. Монитор "Томсон", добычей которых еще два месяца назад так гордилась Служба Снабжения, "СС" по местной терминологии, отключенный, сиротливо стоял в сторонке. Перед эргономическим креслом фирмы "Льеж", с многократно прожженной и усеянной пятнами от кофе обивкой, возвышался метровый квадрат матового стекла, обрамленный грубой рамкой и с дикой порослью проводов, подходящих к нему сзади. Красивенький корпус от "Эппла" был снят, а его торчащие наружу внутренности соединялись с каким-то ящиком мутного стекла, в котором что-то прерывисто, многоцветно помигивало и посверкивало. На столе стояли три кружки, в одной из которых чернело немного остывшего кофе, а в двух других бугрился слой коричневого от гущи, присохшего сахара, пристроенные самым причудливым, но при этом носящим явственные черты сугубо инстинктивной деятельности образом объедки совершенно сухих, покоробившихся бутербродов с маслом и сыром, ржавые огрызки яблок, с воткнутыми в них окурками, отдельные столбики сигаретного пепла, одиннадцать бутылок из-под минеральной воды и несколько непонятного назначения продолговатых предметов самого подозрительного вида.

–  Посмотри, - все с тем же негромким восторгом беззлобного идиота прошептал Иртенев, обводя рукой эту помесь хорошо обжитого вороньего гнезда - с помойкой, - и брось доставать всякими глупостями.

–  Дурак, - поджав губы, проговорил Гельветов, с легким отвращением оглядывая уродливое сооружение, занимавшее почти весь исполинский стол вместе со специально приделанными к нему полками из плохо струганного дерева, - какую вещь испортил.

–  Верхогляд и чистюля, - заявил математик, - о чем ты говоришь? Об убогом карлике, жившем здесь две недели назад? А экранчик твой красивенький - так и вообще меня не удовлетворяет! Мал, и четкость п-паршивая…

–  Микросхемы, - ровным, терпеливым, но при этом все-таки, каким-то способом, - угрожающим голосом промолвил Гельветов, - иде?

–  Какие?

–  С интеграцией на полтора миллиона. Те, которые должен был позавчера сдать.

–  Это - кремниевые такие?

–  Во-во. Прямоугольненькие такие. С то-оненькими проводочками.

–  Не надо. Никаких полупроводников, никакого кремния… Да не гляди ты на меня так, сделали мы тот проект, куда-то в PROJ. засунули, только не надо этого, даже нельзя просто-напросто…

–  Давай.

–  Да не надо, говорю! Смотри сюда… Помнишь, - Вайский о Д-структурах говорил?

–  Ну?

–  Хрен гну! Воспроизвели - слышал?

–  Слышал.

–  Сначала - просто так воспроизвели, как попало, а потом подобрали спецурку из имеющихся "мосов". Проводит! Над "мос"-дорожкой, вторым слоем, - отражающий слой, вместо изоляции, и тоже прекрасно держит. Это ясно, да?

–  Ясно, ясно, сам делал. Дальше что?

–  А теперь гляди сюда: половина элементов Д-структуры имеют "партнерские" элементы во втором слое. Понятно?

–  И?

–  Двухкомпонентный комплекс запросто конформирует со сменой полярности и намертво запирает проводник. Вот тебе аналог триода, причем без отдельного устройства… Таким вот образом, - на стеклянном квадрате, подчиняясь небрежной игре пальцев математика, возникали, преобразовывались и растворялись без следа диковинные, со вновь изобретенными специально для их дела символами, - а вот так они соединяются в элементарный сумматор… Проверяем, - а схема соответствует твоей любимой микросхеме, - у нас п-получается. Тогда мы фиксируем "мос"-ы, - так, как ты придумал для "подносов", только вместо них - у нас упакованные дорожки с одной цепочкой "гнезд". Все. Схема готова. Миниатюризация - на порядок при самом бессовестном дублировании, энергопотребление - тьфу!
– а главное, - она не греется. Но…

Он замолк, будто не решаясь продолжать и с сомнением поглядывая на начальство. Гельветов, глядя на него - демонстративно выжидал, а потом, когда пауза подзатянулось, почел за благо не выдержать:

–  Что там у вас еще за пазухой? Колись, колись!

–  Видишь ли… У нас "триоды" находятся в фиксированных местах, там где имеется ввиду "ввод", так?

–  Ну?

–  Так ведь дорожка-то - на всем протяжении одинакова! В принципе - никакого запрета на то, чтобы вводить их по мере необходимости в любом месте.

–  А… зачем?

–  Ну… не знаю. Но в принципе - это возможность менять архитектуру устройства в зависимости от конкретных задач. Может быть, - может быть!
– ежели бы удалось создать своего рода алгоритм, получилось бы нечто вроде нового типа памяти.

–  Понятно. Так что ничего такого, что можно было бы пощупать, у вас так и нет?

Вместо ответа Иртенев подал ему один из лежавших на столе Подозрительных Предметов. Гельветов содрогнулся: с виду изделие напоминало не то раздутый гороховый стручок, не то - нечищеный арахисовый орех, и отличалось серовато-желтым, безотчетно мерзким цветом, - только по полюсам виднелись жилы выводов. Привычным усилием воли подавив рвотный позыв, Гельветов сохранил на лице обычное свое бесстрастное выражение и даже заставил себя взять это - в руки.

–  Напоминает хорошо высушенное собачье дерьмо с торчащими из него жопными волосиками, - задумчиво проговорил он, - только, наверное, потверже будет… А?

–  Ага, - немедленно окрысился математик, - а тебе, понятно, подавай аккуратный брикетик. С аккуратными буковками. Это, знаешь ли, лютое эстетство! Эстетические вкусы - они меняются.

–  Чтоб. Корпус. Был. Человеческий!!! Мать вашу р-распросучью! И маркировка чтоб! Хоть сами рисуйте! Я вас, блядей, научу под ноги-то глядеть! Вы у меня забудете, что второстепенные проблемы - вообще существуют! Говняют-говняют, сделают - неудобно до смерти, а уж вид-то, - глянуть на вещь невозможно, а они делают вид, что это - ниже их сратого достоинства! Чтоб при монтаже людям - удобно было, а спутать - нельзя никак!

–  Ой… Ну что ты раскипятился? Параметры-то - классные! И гляди еще: мы сделаем, как ты просишь, красивый корпус, так, н-нафаршируем его, - помимо пары-тройки десятков чуть измененных готовых схем, - "дорожками" с деактивированными "мос"-ами и заливаем жидкой фазой из сверхинертной жидкости на фторсиликатной основе. Понял? Получается гель.

–  Начинаю понимать. А зачем?

–  Да затем, что получаем у-ни-версаль-ное устройство с жуткой избыточностью! Уже сейчас можно будет менять архитектуру в зависимости от необходимости, - без изысков, рукой, запросто, - и его можно будет хоть на ЭВМ вроде этой, - он показал, - хоть на любой существующий, проектируемый или мыслимый истребитель. Одного - хватит. Понял? Эти ненасытные глотки от нас лет на десять с электроникой отвяжутся… Так делать?

–  Делать, - бесцветным голосом ответил Гельветов, - но вот это вот, - он потряс зажатым в руке "котяхом" - чтоб довели! Хоть что!

–  Эх… Это ведь мастерскую надо будет и людей, чтоб заделывали и буковки писали…

–  Переживем! Слава богу, никто нас ни в чем пока что не ограничивает… - Он помолчал, а потом спросил уже без всякого запала, тоном почти нормальным.
– Слушай, - вы все это за две недели?

–  Ну… За три. А ты не смотри, не смотри так жалостно: лучше научись с техникой работать на уровне. Позорище! Еще три месяца этакого вот начальственного стиля, - и ты перестанешь понимать в том деле, которое сам же и создал…