Чтение онлайн

На запуск изделия, заправленного этим самым ТТФА, его, разумеется, не допустили, - из соображений грифа секретности, и в тот раз он не увидал страшного, яростного пламени, дикого потока, водопада тепла и света, отброшенного его "молекулярными зеркалами", ослепительного газа, разогнанного до небывалой дотоле скорости. Не видел, как ушел в небо прототип знаменитой впоследствии "сорокопятки". Вообще-то - плевать, но был в этом самом недопуске тот самый вызывающий, непреодолимый, непобедимый именно в силу своей тупости идиотизм, который временами - смешил его, но куда чаще - злил. К этому моменту у него появилось любимое развлечение: он ловил начальника "РО-4", того самого, который самым первым догадался применить к нему эту мудрую инструкцию, становился рядом, закуривал "приму" и, щуря правый глаз на манер незабвенного Чангурова, начинал рассказывать ему байки о прихотливых путях Режима. Фокус был в том, чтобы поймать товарища Сорокина в положении, при котором тот не мог бы немедленно послать его, сославшись на крайнюю занятость, выполнение государственной миссии, либо же на усталость, но при этом не мог бы и немедленно удрать. Подходящий момент наступал, к примеру, когда тот доедал в столовой суп, а ко второму еще и не думал приступать.

–  А вот еще случай… Послушайте, Николай Трофимович, вам понравится… Я сам-то всю жизнь на Авиазаводской живу, так там кругом одни авиастроители живут, - на улице, где я живу, в моем доме… На лестничной площадке - так все три соседа со сборки. Да… А еще у нас там одна такая тетя Клава живет, санитаркой в медсанчасти работает. Все нормально, пятьдесят четыре года, выглядит на шестьдесят семь, ну, попивает, не без того… Так вот ейной старшей дочке, - из шестого гастронома, зав "бакалеей", тоже все правильно, килограмм на девяносто пять, завивка под бронзовую стружку, вся в золоте, вдруг с чего-то вспонадобилось единоутробную маманю в отпуск на Солнчев Бряг спровадить. Зачем - не знаю, но что не просто так - это точно, - он затянулся, отщелкнул окурок и прикурил третью, - ну, туда-сюда, паспорта-бумажки-визы, вроде бы и там все схвачено, они, из бакалеи, в нашей жизни и вообще, мож сказать, самые главные, - Сорокин, попав под струю этого злокачественного словесного поноса, только моргал нервно, потому что давно уже убедился в полнейшей непредсказуемости Гельветовских подлых баек, - ан тут - хрена!
– Он с торжеством поглядел на жертву, словно бы с трудом удержавшись от соответствующего жеста, и ожидая что товарищ Сорокин всецело разделит его восторг перед этаким обломом, что постиг ненавистных торгашей.
– Нельзя, говорят, и никак невозможно, поскольку тетя Клава считается работником номерного заводу, и потому автоматически считается невыездною, поскольку по правилам уже само собой является носителем государственной тайны. Я почему знаю, - я эту путевку экстренно перехватил, она не то, что горела, а прямо-таки полыхала ярким пламенем. Я и выехал. И ничего, что я с соседями-пролетариями выпивал, и знаю, где что делают, а где что - не идет, и где начальник цеха - по чуть-чуть, но уже с самого утра. Мне - можно. Это что ж - у наших славных органов такой формализьм в работе? Где ж бдительность-то чекистская? Ну да ладно, заболтался я, так что приятного аппетита, - сказал он, покровительственно похлопав Сорокина, которому уже давно не лез в горло кусок, по плечу, - не буду мешать.

Он твердо знал, что на него будут писать, и на него, понятно, писали, но при этом откуда-то была у него и твердая уверенность, что никаких связанных с этим неприятностей не воспоследует.

Сходный сюжет повторился в недалеком будущем, - Валерий Владимирович Гельветов, узнав об этом только много позже и окольными путями, смеялся, было, до слез, - на основе этой его разработки, - в стр-рашном секрете!
– разработали новый тип химического лазера, у которого источник энергии и рабочее тело объединялись в одном твердом теле. Разумеется, изделие получилось сугубо одноразовое, что-то вроде боеприпаса, но в луче, наряду с мощностью, выбрасывало просто, ну о-очень большую энергию.

Потом были уникальные конденсаторы "особо большой мощности", сверхжаростойкое покрытие для неких гиперзвуковых изделий, проект "Гроб Магамета" по созданию бесфрикционных подшипников и опор на основе бездефектных постоянных магнитов особого состава. В соответствии с расчетами получалось, видите ли, что бездефектность увеличит их силу на порядок, и так оно и оказалось. А потом как-то вдруг выяснилось, что за Гельветовым со товарищи остается целый след из технологий, рассредоточенных по различным, разрозненным в силу собственной своей секретности конторам и производствам. И, разумеется, хоть и не вдруг, но нашлась-таки умная голова, усмотревшая в этом непорядок, совершенно нетерпимый в условиях нашего передового планового хозяйства. Дело надо было централизовать, оформить, а исследования - направить, расширить и углубить. С ударением на второе "у". С невероятной, прямо-таки пугающей по сравнению с присущими нам темпами скоростью предсказание сбылось. Сверкнуло, громыхнуло, - и оказался он начальником лаборатории Неравновесных Систем, рядом с ними - два старых сподвижника, в голове - сумбур, а впереди - перспективы головокружительные, но в высшей степени туманные.

–  Да нет, - сказал ему ненадежного вида очкастый юноша, которого ему почему-то усиленно рекомендовали в качестве наилучшего специалиста "по всяким подобным штукам", - ничего у вас из этого не выйдет. Лучше даже и не пытайтесь.

–  И не такое делали, - может быть, с излишней уверенностью заявил Гельветов, - и ничего…

Но на нового знакомого его безотказный понт не произвел ни малейшего впечатления, он только, прикрыв глаза, грустно покачал головой.

–  Не такое - может быть, а вот это - нет.

–  Почему?

–  Да потому что, - он махнул листочком, на котором легким изящным, почти женским почеркам без помарок были начертаны строчки знаков, понятных только двум людям в мире, - это же ужас какой-то!

–  Я что, - мрачно осведомился свежеиспеченный завлаб, - напортачил чего-то?

–  Нет, - Игорь, как звали нового знакомого, опять-таки только непонятно качнул головой, - не в этом дело. Метод - это нечто, дикое конечно, недоведенное, слепленное на живую нитку с массой пропусков, на чистой интуиции, но, безусловно, нечто особенное. После Теории Множеств ничего столь фундаментального, такой основополагающей темы пожалуй, и не было. Даже теорию алгоритмов и теорию бесконечных автоматов, пожалуй, не сравню. Но… вы же меня не для того позвали, чтобы выслушивать дифирамбы от специалиста? У меня, можно сказать, руки чешутся как можно скорее зарыться в новый э-э-э-э… раздел, покопаться, разобраться и все такое прочее, - но от меня же не это требуется? От меня требуется всего-навсего сделать заключение: разрешима ли задача, и если да, - то каково решение. Отвечаю: то, что у нас вышло согласно вашему потрясающему методу, рассчитать нельзя. Просто-напросто слишком велик объем вычислений.

–  Так ведь на это, - подозрительно сказал Гельветов, - есть, кажется, ЭВМ?

–  Да?
– Тихо, с едкой горечью спросил новый знакомый, - и на чем же вы, позвольте спросить, собираетесь считать? На "Стреле - 2"? На "Урале"? На "БЭСМ - 6"? На мифической "ЕС - 1050"? Понимаете? Машина вроде бы как есть, а в то же время она является не более, чем мифом? Встречались с такими п-парадоксами? Или на каком-нибудь краденом на загнивающем Западе агрегате? Те, что есть, загружены двадцать восемь часов в сутки, да и те устарели на десять лет…

–  Дадут.
– Решительно рубанул ребром ладони воздух Гельветов.
– Закажем - и дадут.

–  Не-ет, - все с той же зловещей, медлительной негромкостью покачал головой Игорь, - не дадут. Просто потому что не могут. Ты привык, что в этой стране, если уж оч-чень нужно, то даже когда нет, то все равно все-таки есть. А если очень-очень нужно, то даже когда совсем нет. И в этом есть своя правда, - только не в этом случае. Времена все-таки меняются.

–  Все это ля-ля. В данном случае ты должен сказать, что для этого требуется, а можно ли это добыть, и как добыть, - не мое и не твое дело.

–  Нечто мало-мальски подходящее делает фирма "Край" - и только она. Работает на заказ. Экземпляры - считанные по номерам. Нам - не продадут, не дадут украсть, и не помогут никакие подставные лица и фирмы. Это раньше на Западе были наивными такими, розовыми идиотиками, которых даже накалывать-то было, говорят, совестно, а теперь - все! Они четко знают, чего нельзя более-менее, а чего - вообще, и в таких случаях умеют обставиться.

–  Так. А специалистов - никак нельзя?

–  Можно. Наверное - не самых лучших, но все-таки можно, - Игорь Иртенев говорил все тем же терпеливо-безнадежным тоном, - вот только что они тут будут делать? Им не из чего сделать, и нечем, а кроме того - они не знают устройства. Не потому что плохие, а потому что никто не знает. Не в человеческих это силах, уважаемый Валерий Владимирович.

–  Вы все какими-то парадоксами норовите.

–  Ой, ну…- математик сморщился, как от необходимости в сотый раз переделывать докучное, ненужное дело, - вот представьте себе, что вам необходимо построить реактивный истребитель в двенадцатом году. В середине прошлого века. В средние века. В каменном веке. Что у вас выйдет, будь вы хоть разспециалист? Ничего. В первых двух случаях вы, может быть, несколько поспособствуете прогрессу, хоть и не слишком, а в других - не сделаете ничего. Для того, чтобы сделать новый станок, нужно иметь станки только немного менее совершенные. Это тем более относится к ЭВМ. То есть гораздо более. Не слепишь даже одного уникального экземпляра на коленке. Если обратиться к моему примеру, - у нас каменный век.

–  Ну уж…

–  Ладно, - перегнул. Средние века. Послушайте, Валерий Владимирович, - мы заняты таким делом, в котором врать себе и друг другу - антипатриотично.

–  Да. Только начальству об этом лучше не говорить

–  Я и не говорю. Не годится тратить даром драгоценное время. .
– В голосе вовсе молодого еще человека послышался Гельветову какой-то надлом, и понял он, что новый знакомый носит в душе след чужого идиотизма, как носят след вражеской пули.
– Это же оно, родимое, издало приказ, чтобы процессоры, превосходящие по параметрам ИБМ, - не принимались бы даже и к рассмотрению.