Чтение онлайн

–  Как это?

–  А вот так! Вы что, - правда не слыхали этой замечательной истории, или притворяетесь?

–  Да вы - правда? Но зачем? Почему? На каком основании? Это же глупо! Лишено всякого смысла!

–  Э-э-э, - лицо математика приобрело глумливое, как у злобного придурка, решившего схитрить, выражение, - тут не все так просто! Глупо - согласен. Но, исходя из соответствующей логики, - вовсе не бессмысленно. Ку-уда там! Кто-то, будучи умен в качестве представителя своей породы, сообразил все-таки, что в результате может получиться что-то такое, что будет не вполне в их власти. А может быть, все гораздо проще, и какая-нибудь тварь, занимавшаяся закупками, решила, что потеряет возможность бывать за бугром, и выпустила торпедку. И это, пожалуй, погаже будет. А если брать как частный случай общей тенденции, так и поопаснее.

–  Но это же чистой воды вредительство! При Сталине бы за такое…

–  А вы - не решайте за Лучшего Друга Математиков. Не стоит. Может - так, а может - и вовсе наоборот. Может быть - шлепнули бы авторов указа, может быть - авторов проекта. Сие совершенно непредсказуемо.

В комнате повисло тягостное молчание, а потом Гельветов пошевелился:

–  Послушайте, Игорь… э-э-э, простите?

–  Сергеевич.

–  Так вот, Игорь Сергеевич, я вам клянусь: дайте конструкцию, дайте этот расчет, - и ваши интересы будут соблюдены в первую очередь. В нулевую. Все забросим, а вам - сделаем все.

–  Не клянитесь, - все с той же злой горечью проговорил собеседник, - я верю. Потому что им теперь просто некуда деваться.

–  Нет, вы не думайте. Я вопрос изучал, консультировался с физиками в смысле перспективных структур. У нас есть возможность создания таких структур, которых фотолитография не даст никогда. Ни при какой длине волны. Металлотроника. Оптические микроволокна. Так называемые "маконы" - это группы атомов, дающие сильнейшее напряжение магнитных полей в очень малом объеме. И…

–  И что?

–  Об этом рано пока говорить.

–  И все-таки?

–  Может быть, удастся резко снизить сопротивление в проводниках, входящих в состав этих ваших процессорных схем. Сильно снизить. Прямо-таки очень сильно. Настолько, что они почти совсем не будут греться.

–  Это все замечательно. Может быть, - даже потрясающе здорово. Но ни на секунду не приближает нас к главному вопросу: к архитектуре.

–  Скопируем.

–  Это - совершенно невозможно! Это все равно как вас скопировать.

–  Пфе, - Гельветов пренебрежительно фыркнул, - было бы - с чего. Сам приволоку вам макет в масштабе 1000 : 1.

–  Во-первых, - это еще слишком мелкий масштаб, а во-вторых - что я с ним буду делать? Вы же абсолютно не представляете себе, о чем говорите! Заметьте, - я говорю даже не про ваше обещание детально проанализировать устройство, хотя это и кажется мне совершеннейшей фантастикой… Это все делается совершенно по-другому!

–  Хорошо-хорошо! Я не знаю, зато вы знаете. Совершенно незачем так волноваться. Выпейте водички, хотя, - он внимательно поглядел в бледное от приступа неврастении в последнем градусе лицо нового соратника, - какая уж тут водичка…

С этими словами в качестве хвоста предыдущего этапа общения он влез в ржавый сейф и достал оттуда бутылку коньяка "Ахтамар". Плеснул сразу около ста граммов и поставил перед потерянным Иртеневым. Тот сделал, было, слабый отстраняющий жест, но это оказалось попыткой с заведомо негодными средствами. Гельветов твердо решил любым путем приобрести этого человека в полное свое распоряжение, его понесло, а в подобных случаях остановить его было совершенно невозможно.

–  Вы пейте-пейте. И не говорите, что непьющий. С обидами такого рода, в этой стране не пить невозможно. Это я знаю совершенно точно.

–  А вы сами?

–  Пардон. Забыл просто. С удовольствием.

С этими словами он налил приблизительно столько же и себе. Жутко глянул в глаза потенциальному рекруту.

–  А сейчас мы с вами выпьем не просто так. Не так, как пьют в одиночку от застарелой, как чирий, обиды начинающие, но перспективные алкоголики, а по-другому. Не для того, чтобы залить сердечную тоску и безнадежность, а вовсе с другой целью… Будем здоровы!

Игорь хотел было что-то спросить, но Гельветов остановил его, сделав знак сначала выпить.

–  Так вот, - продолжил он через минуту, продолжая дожевывать лимон, - выпили мы с целью решить стоящую перед нами задачу по рецепту скифских вождей. То есть люди в наше время, понятно, измельчали, поэтому мы не будем надираться до беспамятства и звать трезвую Лидочку, чтобы она стенографировала за нами наши пьяные излияния. Мы просто примем столько, чтобы как следует пришло и вплоть до этого момента… Ваше здоровье! И после него, - мы будем вести свободный треп, отнюдь не сосредоточившись на его цели, а наоборот, - загнав ее куда-нибудь подальше в угол. А потом мы профильтруем полученное варево и посмотрим, что получилось в осадке… Итак, для начала: что вы имели ввиду утверждая, что непоименованным "им" теперь "некуда деваться"?

–  Что?
– Математик наморщил лоб, пытаясь вспомнить, о чем зашла речь.
– А-а-а, - непоименованные "они" вследствие своего десятилетней давности идиотизма начали проигрывать холодную войну. Это единственное, чего "они" позволить себе не могут. Это внутри - можно все, что угодно, а там, где нельзя, можно соврать. Снаружи все приходится делать в реальном пространстве, а без вычислительной техники не получается. Или получается хуже. А тем, кто поумней, становится ясно, что будет - и еще хуже. Но они не понимают, что сделать уже ничего нельзя. Ничего. Совсем-совсем ничего. Что они, высрав тот самый шкуроспасительный приказ, угробили сами себя. Понимаете? Человек такой румяный, мускулистый, с подтяжками, - а на самом деле он уже покойник, и только сам об этом не догадывается.

–  Гм… Ты не увлекаешься все-таки? Таким, как ваша милость, их дело очень часто кажется самым важным на свете. И похуже вещи делались, и поглупее, - а все ничего.

–  Можешь считать меня экспертом. Культ личности - ужасно! Коллективизация - безобразно и отвратительно!! Начальный период войны - позорно и чудовищно!!! Но то, что они начали борьбой с кибернетикой в пятидесятых и закончили этим указом, - просто-напросто непоправимо.

–  Послушай-ка, - он взглянул собеседнику, который нравился ему с каждой минутой все больше, прямо в глаза, - а кто это "они"?

Иртенев, ожесточенный и взъерошенный, хотел было что-то сказать, но - остановил себя, как останавливают лошадь на всем скаку, помолчал, а потом тихо рассмеялся:

–  Что, как в том анекдоте, - покажите же мне это. Скажите, где тут у вас это? А ведь не знаю. Бюрократы? Партийное руководство? Военные?

–  Стоп! Тут умолчим: без них в этой стране технологиями и вообще никто не занимался бы. Но ты продолжай.

–  Все и никто.

–  Во!
– Гельветов с пьяной многозначительностью поднял вверх палец.
– Не на кого нам поворачивать штыки в другую сторону, не в кого стрелять, да не попасть бы в себя. Ты. часом, не диссидент?