Чтение онлайн

– Я думал, такие прекрасные существа не подвержены зависти или злости. Мои солдаты теряют мечи при виде такой красоты. Я даже хотел предложить господину завести отдельный отряд, состоящий из прекрасных девиц с шелковыми зонтиками вместо копий. Как только они выедут на поле сражения на белоснежных конях, враги выронят оружие, и тут мои бравые вояки добьют их, – неловко пошутил Чонган.

Гиде звонко рассмеялась.

– Почему же не предложили?

– Боялся, что мои вояки останутся без оружия раньше, чем наши враги.

Чонган с улыбкой наблюдал за смеющейся Гиде. Её нос забавно морщился, а зубки влажно блестели на солнце. Она даже слегка порозовела и стала похожа на человека, а не нарисованную копию себя. В ярком свете ласкового осеннего солнца было видно, что Гиде совсем ещё девчонка, такие ещё на рынок ходят только под руку со строгими матерями. Отсмеявшись, девушка повернулась к солдатам, копошившимся у подножия стены. Утренний свет подсвечивал темно-каштановые волосы, золотил ресницы, ярко-зелёные глаза сейчас казались светлее, цвета распускающихся почек листвы на деревьях. Чонгану захотелось прикоснуться к щеке – правда ли такая нежная на ощупь как кажется? Весь её вид вызывал не плотское желание, а бесконечную нежность, желание защитить. Будь она не наложницей великого князя, а обычной девушкой – Чонган изменил бы своему решению не обзаводиться семьей. Он бы ухаживал за ней, заваливал подарками до тех пор, пока не загорелись бы её зеленые глазки от счастья. Ради Гиде построил бы дом. И потом, выплатив положенный откуп, увез бы к себе домой, чтобы серебряным колокольчиком звенел её смех, заполняя его душу счастьем до краев.

– Улыбайтесь чаще, тенна, - вырвалось у него.

– Что? – удивленно спросила Гиде, - что значит «тенна»?

– Это значит цветок. За Стеной у диуани растет необычный цветок. С виду это просто цветок – красивый, с удлиненными серебристыми лепестками, похожими на лепестки лилий. Но, когда всходит вторая луна, цветок начинает светиться и подрагивать, словно живой. Это необычайно красивое зрелище, я всего лишь однажды видел поле, усеянное тенна, но забыть такое не смогу и за всю свою жизнь. В землях диуани много всего необычного...

– Как бы я хотела побывать за Стеной.

– Тише, госпожа. Боги могут вас услышать. Нет существ более мерзких и страшных, чем диуани. Говорят, они произошли от людей, внешне нас напоминают чем-то. Но, милосердная Прийя, кровожаднее и злобнее существа, чем диуани, я не встречал.

– Они разумные?

– Да, только используют весь свой разум только для поиска пищи, особенно любят человечинку.

В тот раз они еле отбились от взбешенного диуани, а когда подходили к Стене, обнаружили, что исчез Восьмой. «Это самка! Только она может задурить голову так, чтобы мы не заметили пропажу» - крикнул Шен, лучше всех в восьмёрке знакомый с повадками диуани. «Поворачиваем, он исчез недавно, она его ещё не успела съесть!» - скомандовал Чонган и повел восьмёрку назад. Они бесшумно шли сквозь галдевшие джунгли, ступая след в след. «Старайтесь ни о чем не думать, просто представляйте себе деревья!» - велел он восьмёрке. Они шли по своим следам, но все время сбивались из-за магии самки диуани. Влажный жаркий воздух давил на легкие, последние лучи солнца гасли в кроне гигантских деревьев. Ещё немного и настанет ночь, последняя ночь в их жизни, если они проведут её в землях диуани. «Надо возвращаться, Первый!» - шепнул Хенг. Чонган лишь мотнул головой. Он чувствовал, что его Восьмой где-то неподалеку. А она кружит и кружит их, чувствует каждого и смеется. Слышит их страхи, усиливает, морочит. «А что, если идти наоборот своим желаниям?» - подумал Чонган. Он сделал шаг в сторону и почувствовал, как воспротивилось его тело, испарина выступила на лбу.

 - Первый, не могу!
– захрипел Тэньфэй сзади.

– Каждый пусть прицепится поясом к последующему. Закройте глаза, не думайте ни о чем и идите.

Чонган шел на ощупь, как только ему становилось легче, он сворачивал туда, куда все его тело противилось идти. Он оглох и ослеп. «Зачем ты идешь? Он уже не жилец, ты все равно его не спасешь, только остальных погубишь», - спросил его вкрадчивый женский голос. «Возвращайся назад, Чонган. Ты сделал все, что мог. Ммм, твой Восьмой такой вкусный», - звонкий девчоночий смех прозвенел в голове. Чонган заорал от нахлынувшей злости. Злости выжегшей в нем страх и ощущение беспомощности. Он, невзирая на боль, побежал изо всех своих сил, продавливая чужое сопротивление, и волоком таща за собой упавшую на землю восьмёрку. Ещё через мгновение он выскочил на поляну и тут все закончилось. Испачканная соком листвы, измаранная в земле, чертыхавшаяся восьмёрка вывалилась сквозь стену кустов. Все это время они шли по кругу, не подозревая как близка была самка диуани и Восьмой. Чонган выхватил свой меч, очнувшаяся восьмёрка тоже подхватила оружие и приготовилась к атаке. На середине поляны сидел на коленях Восьмой с закрытыми глазами и покачивался из стороны в сторону. Напротив, в такой же позе сидела хрупкая женская фигурка. Ее длинные, тёмные волосы обвили Восьмого. Толстые пряди, больше похожие на корни, изредка пульсировали, словно живые. Она тоже двигалась в такт Восьмого, её глаза были закрыты. В полумраке не было видно провалившегося носа, а страшный рот с двумя рядами зубов был закрыт. Чонган выхватил копье у Тэньфея и одним сильным броском отправил его в спину диуани. Раздавшийся визг ввинтился под кости черепа, ещё чуть-чуть и, казалось, голова у Чонгана лопнет, словно перезревшая дыня. Когда визг, наконец, стих, вся восьмёрка повалилась на землю. Чонган, пошатываясь, побрел к Восьмому и, с брезгливым страхом, откинул потускневшие, сероватые волосы самки. Восьмой лежал на боку с закрытыми глазами и, казалось, спал.

– Второй, ты его потащишь, давайте как можно быстрее уберемся отсюда.

– Она позвала на помощь свою половинку, тенна. Он уже рядом. – раздался хриплый, запинающийся голос Восьмого.

Восьмёрка мигом сгрудилась вокруг лежавшего Восьмого. Шелест листвы за спиной Чонгана и холодный ветерок, всегда предупреждавший Чонгана об опасности, заставил его быстро обернуться.

Этот диуани был огромен, на две головы выше Второго. Одним прыжком он выпрыгнул на поляну. Не обращая внимания на восьмёрку, диуани смотрел только на хрупкую фигурку своей самки за их спинами. «Тенна»,- прошелестел его голос у них в голове, а когда убедился, что она мертва, завыл. «Милосердная Прийя», - прошептал в страхе Танин, когда переливающаяся светом морда диуани повернулась к ним. «Я…сожру твою печень!» - его нечеловеческое горло с трудом выдавило эти слова. Колючки на затылке встопорщились, а острые в два ряда зубы выдвинулись вперёд. До этого момента Чонган верил, что диуани не понимают человеческий язык. Теперь же он знал, диуани гораздо более сложно устроены, чем им казалось. Как им тогда удалось выжить и как добраться до Стены, Чонган до сих пор не понимает. «Он сам не захотел жить, даже мстить передумал,» - пояснил Восьмой, когда пришел в себя. «Когда она меня...когда я…в общем, мы как будто слились. Я был ею, она мною и немного вами. Я тогда видел тебя, Первый, как ты шел за мной. Чувствовал твою слепоту и глухоту. Слышал её злость и страх, услышал, как она позвала на помощь тенна, «цветок моей души» - вот как она его называла. Они дарят избранникам такой цветок, тенна, помнишь, мы нашли поле с живыми, светящимися цветами? Самки дарят тенна, и самцы привязываются к ним навсегда, самки могут даже пить из них, если совсем голодают. А без самок привязанные самцы умирают. Он тоже не захотел жить, я точно знаю, Первый.»

– Первый, внизу начинается отбор! – спешил к нему Второй, отвечающий за отбор и обучение новых солдат.

– Простите меня, госпожа, дела требуют внимания, – поклонился Чонган с досадой. Его разум метался в поисках причин остаться рядом с девушкой, но он никак не находил.

– Не смею вас отвлекать, господин Чонган, благодарю за такую интересную беседу. Я понаблюдаю за отбором отсюда, если вы не против? – девушка улыбалась ему ласково. Ей и вправду было легко и спокойно рядом с новым начальником стражи. Он не облизывался внутренне, как делали большинство мужчин, разговаривая с ней.

– Конечно, только не спускайтесь пока со стены до тех пор, пока не пройдут испытания по метанию копьем. Они шлют копья куда угодно, кроме цели, - Теньфэй с удивлением воззрился на Чонгана, он впервые видел его таким мягким с женщиной.

– Я буду здесь, - заверила его улыбающаяся девушка, одной рукой опираясь на Стену, а другой пытаясь удержать свой шелковый зонтик, уносимый прохладным ветерком. Ветер тревожил полы её ханьфу, играл с поясом, раскачивал тяжелые длинные серьги в ушах. Чонган с трудом заставил себя отвернуться от этой картины и ещё несколько мгновений не видел ничего, ноги сам несли его вниз по каменной лестнице. И лишь у подножия лестницы понял, что он только что разминулся с мастером Кицином. Что он там делал? Как много подслушал? Мысли выветрились из головы, стоило ему ступить на площадь, где полным ходом шел отбор.

– Нет, ты слишком смазливый, нам девочки не нужны, отбивай тебя потом у оголодавших солдат, - ехидничал Шен, поигрывая своей плеткой. Наомиец не мог пропустить такое событие.

– А может ты боишься, что больше ни одна баба не польстится на щербатых, коротконогих и рыжих наомийцев, если рядом буду я, Красавчик Лианг? – парень был и вправду красив. Удивительно точеные черты лица дышали уверенностью и дружелюбием. Рослое, хорошо сложенное тело было гибким, как у того, кто часто тренируется. Руки сжимали деревянную палку, видимо, юноша был самого простого происхождения, раз даже меча нет. Одежда и обувь говорили о том, что хозяин небогат, но придает внешнему виду немалое внимание.

– Язык к тому же без костей, значит, если первая половина солдат девочку просто захочет отодрать, то вторая захочет ребра посчитать. Нет, не нужен ты нам, от тебя одни беды, - вздохнул Шен и махнул рукой, «уходи» дескать. – Следующий!

Чонган был с ним согласен. Этот парень был и впрямь слишком смазлив и болтал языком быстрее, чем успевал подумать. Из таких получаются хорошие воины на арене, но очень плохие солдаты в армии. Вот пусть и идёт на арену, целее будет.

– А спорим, я побью вашего знаменитого Шестого? – парень не собирался отступать. Наверное, он привык к тому, что все ему достается легко.

– И с чего бы нашему Шестому тратить на тебя внимание? – сплюнув сквозь отсутствующий зуб спросил Шен.

– Хочешь, сам меня испытай, мастер Шен. Кто знает, может боги наградили меня не только красотой?

– С чего бы мне на тебя тратить свое внимание?
– Шен начал раздражаться.

– С того, что меня все знают как Лианга-молнию. Никто на побережье меня ещё не смог одолеть, ни один солдат меня не сумел догнать, обо мне песни поют, что моя мамка спуталась с богом и получился я, Лианг-молния!