Чтение онлайн

— Пришло время прощаться, леди Шен. Я взяла на себя смелость подобрать вам мужа. Он из небольшой учёной семьи, но имеет хороший потенциал. Вдовец, недавно потерял жену. Ему не так важно, кто станет второй супругой — лишь бы заботилась о новорождённом ребёнке. Думаю, вам это под силу, леди Шен.

Сюнин сделала паузу и едва заметно улыбнулась:

— Не следует меня ненавидеть. Я выбрала достойного кандидата, и это вполне честно. Леди Шен когда-то пыталась помочь мне, а я не люблю отвечать злом на добро.

Я посмотрела ей в глаза и горько улыбнулась. Да, в той дораме мне и вправду казалось, что Сюнин хорошая героиня… Но, если задуматься, я не могу припомнить ни одного акта истинной доброты. Леди Тао вечно плавала в сомнительной драме, с достоинством принимала помощь других, и… Всё?

Её гордость граничила с властностью. Её любовь к Цзенлану порой казалась отчаянным рывком на пути к цели. Она ни с кем не дружила, ведь героиню окружали лишь враги и завистники. И даже та самая Юнли Шен пережила «цветочный» кризис только за счёт того, что не мешала героине… Да, озарение пришло ко мне слишком поздно.

«Мы привыкли к тому, что главные герои добрые, честные и справедливые. Но порой это лишь слова, за которыми скрывается пугающее Ничто. И если посмотреть правде в глаза, оказывается… Что такие герои сражаются только за себя, а вовсе не за других»

— Это жестоко, Сюнин. — прошептала я одними губами.

Она, кажется, прекрасно разобрала мои слова, потому как выразительно фыркнула:

— Леди Шен склонна драматизировать, не так ли? Не советую бежать из кареты. Вам дали сильное успокоительное, так что… Любой побег может закончиться плачевно.

Я лишь усмехнулась, прикрыв глаза. Если послушать Сюнин, то она будто и вправду «заботится» о глупой леди Шен. Хотя, возможно, по её меркам так и есть.

«Намного проще сказать, что ты думаешь об «общем благе», нежели признать, что обрекаешь кого-то на верную смерть»

Меня насильно затащили в карету и захлопнули дверь. Экипаж тронулся с места, колёса застучали, а я провалилась в подобие вязкого сна. Что-то тревожное, мрачное и густое заливало моё сознание, будто смола… Время от времени я ловила проблески рассудка и пыталась дотянуться до двери.

Нужно выбраться. Нужно выпрыгнуть. Если меня довезут до поместья «мужа», обратного пути уже не будет. Но я должна спастись, только бы справиться с этим мерзким головокружением… А оно было сильнее меня.

Сюнин всё просчитала. Недостаток пищи, моральное истощение и чёртово лекарство, которое ввергло меня в пучину беспробудной слабости… Героиня действовала быстро, бескомпромиссно и удивительно жестоко. Как будто я и впрямь угроза, которую стоит немедленно устранить.

Тяжёлый вздох сорвался с губ, и пальцы вцепились в сидение. Давай же, Юнли, соберись! Как бы плохо сейчас ни было, нужно бороться… Но проклятая дверь не поддавалась. Возможно, моих сил просто не хватило.

На глазах против воли навернулись злые слёзы. Я отчаянно била руками по окну, невзирая на боль, но все удары выходили слабыми, едва ощутимыми. В какой-то момент дрожь пронзила позвоночник, заставив меня съёжиться на полу.

Отчаяние было таким сильным, что почти полностью парализовало мою волю, оставив лишь глухую тоску. И тогда… Карета вдруг затряслась, а затем притормозила. Я чуть не ударилась головой, но эта остановка придала мне сил. Новый рывок к двери и ручка, наконец, поддалась, выпуская на волю… Прямо в чужие объятия.

Помню, как вцепилась в его плащ и зажмурилась, жадно вдыхая неповторимый аромат кедра и чёрного чая. Это был он — Кровавый князь, защитник Шуаньи и мой спаситель.

Его грудь тяжело вздымалась (неужели торопился?), на лице застыло мрачное беспокойство. Он обнял меня, плащом скрывая от лишних взглядов. Хао Вейян без слов провёл пальцами по моим волосам, и в этом жесте было куда больше заботы и тепла, чем в любых нежностях. А я… Расплакалась ещё сильнее.

Стиснула зубы, лишь бы сдержать тихий стон, и продолжила отчаянно прижиматься к нему, будто князь в любой момент исчезнет, обернувшись иллюзией моего воспалённого рассудка.

— …леди Шен. — он позвал на выдохе, но не получил ответа. — Юнли.

И только тогда я открыла глаза, глядя на него снизу вверх. Слабость, горечь и страх растаяли от тёплого взора Хао Вейяна, но с губ всё равно сорвались донельзя обиженные слова:

— … почему вы меня бросили?

Я знаю, что он не виноват в случившемся. Знаю, просто… Не могу совладать с собой, со своими чувствами. В слабом теле плавится обожжённый разум, где пережитое отчаяние неминуемо сталкивается с чем-то более сильным, глубоким и живым.

Я хотела понять: почему он здесь? Почему ринулся на помощь и остановил карету? И отчего сейчас так крепко прижимает к себе, одновременно боясь сделать больно.

— Больше не брошу. — он сказал это через несколько минут (по ощущениям — спустя вечность).

Проговорил так серьёзно и чётко, будто всё, наконец, обдумал.

— Ложь… — пробормотала я, глядя ему в глаза.

И тогда он издал мягкий, успокаивающий смешок, лаская кончиками пальцев моё лицо. Хао Вейян склонился ниже, и его сухие горячие губы накрыли мои уста. Этот поцелуй был… Бережным, неторопливым, до безумия бодрящим. Взбудораженность пронзила моё тело от головы и до пят, а разум блаженно опустел.

Я… никогда не думала, что он способен поцеловать меня «т а к». Будто вдыхал жизнь в измождённую душу и одновременно делился собственной силой. В тот момент сомнения были сметены пронзительным осознанием: Хао Вейян правда меня не оставит. Что бы ни случилось, какая бы беда ни ждала впереди… Он не бросит на произвол судьбы. И это откровение было самым прекрасным за всю мою жизнь.

Кажется, потом я упала в обморок. Сознание вдруг потускнело — и тьма закрыла веки, позволяя мне забыться крепким сном. Но кое-какие фрагменты реальности всё же прорывались извне…

Хао Вейян нёс меня на руках. Очень легко и осторожно, укутав в собственный плащ. Обратный путь был не слишком долгим, но важнее то, что князь не отпускал меня. Только по этой причине небывалое спокойствие поселилось в сердце.

Я помню сдавленный возглас (кажется, он принадлежал Шии) и едва слышный голос Цзенлана:

— Отец, она…?

— В порядке. Не буди её.

А затем я очнулась уже на кровати. Не в своём привычном домике, а в роскошных покоях, которые, вероятно… Принадлежали князю? Смущение обожгло щёки румянцем. Я попыталась подскочить с места, но голова предательски закружилась.