Чтение онлайн

— Потому что моя дочь ждет ребенка.

Вардан отшатнулся. Ребенка?! Значит, Асмик пострадала сильнее, чем он думал. Юноша сжал кулаки. Проклятые арабы! Каково же пришлось этой нежной, как цветок, девушке! Его захлестнула волна сострадания и любви, она уничтожила чувство оскорбленного достоинства, равно как и мысли о скорой свадьбе с Гаянэ. Сознание того, что он сможет назвать Асмик своей, было способно сокрушить любые крепости.

— Вы хотите, чтобы я спас честь вашей дочери. А что думает об этом сама Асмик?

Женщина нахмурилась. Она не помнила, чем закончился разговор с дочерью, и не понимала, как очутилась в этом дворе. Как могло случиться, что она, Сусанна Агбалян, предлагает Асмик этому парню?!

Не сказав ни слова, женщина повернулась и пошла прочь. Несколько минут Вардан не двигался, потом сорвался с места, догнал Сусанну и проговорил срывающимся голосом, в котором сквозь растерянность и горечь пробивалась безумная радость:

— Конечно, я женюсь на Асмик, я всегда хотел на ней жениться!

— Ты бы мог добиться этого иначе, чем опозорив наше имя!

Юноша отшатнулся.

— О чем вы говорите? Я никогда бы не осмелился навлечь на вас бесчестье!

Сусанна молчала. Ее лицо было бледным как луна, тогда как глаза и волосы — черными как ночь. Вардан видел, что между ними лежит пропасть шириной в тысячелетия, что он никогда не сможет понять ни эту женщину, ни тех, кто принадлежит к ее кругу.

— Так это не ты? Между вами ничего не было? — медленно, словно во сне, промолвила Сусанна.

И тут Вардана озарила догадка. Должно быть, Асмик не открыла матери правду. Наверное, она боялась ее гнева, страшилась позора. Но могла ли она свалить на него чужую вину?!

— Постойте! — Заметив, что женщина пошатнулась, Вардан взял ее за рукав. — Вам плохо?

Сусанна посмотрела на его руку и, когда он разжал пальцы, заглянула ему в глаза. Ее взгляд был бесконечно далеким и усталым. Мгновение спустя женщина отвела взор и вымолвила одно-единственное слово:

— Прости!

Сусанна побрела прочь от селения по той самой тропинке, по которой Камран некогда увез с собою Асмик. Вардан не решился преследовать мать девушки.

Теперь Сусанна знала, что дочь обманула ее. Женщина вспомнила, как Хуриг уверяла, что девушка уехала с мусульманами добровольно, вспомнила горящий взор красивого молодого араба, взор, который завораживал и манил, и поняла, что произошло на самом деле. Вернее, не могла понять, постичь, как дочь осмелилась совершить то, что совершила.

Тигран и сыновья умерли, но то, что они завещали, должно было остаться неприкосновенным: верность традициям своего народа, несгибаемая гордость, даже в бедности и несчастье. Асмик все разрушила и попрала; женщина знала, что никогда не сможет простить дочь и что ей больше не для чего жить. Судьба победила. Смертельный удар пришел совсем не с той стороны, с какой Сусанна могла его ожидать.

Позади остался Луйс, маленькое селение, с которым ее больше ничего не связывало. Впереди, за занесенным снегом перевалом, находился Исфахан, чудесный город, отнятый у нее судьбой.

Сусанна посмотрела вниз, в пропасть, а после взглянула на небо. Мягкие белоснежные облака и такой же мягкий белый снег. Пустота и отрешенность, спокойствие и забвение. То, о чем мечтало ее измученное сердце.

Внезапно Сусанна вспомнила, какой она была раньше: сверкающие черные глаза, блестящие волосы, золотые украшения. Тигран дарил ей много красивых вещей; ему нравилось, когда жена надевала бархатный кафтан синего цвета, украшенный серебряной вышивкой, сапожки из мягкой красной кожи.

Женщина знала: для него она навсегда осталась бы молодой и прекрасной.

— Я иду к тебе, любимый! — прошептала Сусанна, протянула руки и без колебаний шагнула вниз.

Вардан спешил так, будто от этого зависела чья-то жизнь или смерть. Где-то на полдороге он неожиданно вспомнил о Гаянэ и остановился, думая о том, что же ему теперь делать. Юноша понял, что с легкостью откажется от нее ради Асмик, и удивился тому, сколь разную ценность порой представляют чувства других людей в зависимости от того, что эти люди для тебя значат. Вардан воспринимал Асмик как часть своей души и жизни; по сравнению с ней Гаянэ выглядела серой тенью, случайно упавшей на тропу, по которой пролегал его путь.

Девушка стояла на террасе и вглядывалась вдаль, будто кого-то искала или ждала. Вардан замер, любуясь ее темными глазами и волосами, нежным лицом, изящным изгибом губ и крыльев носа.

Асмик выглядела такой же чистой, светлой и прекрасной, как прежде. Было трудно представить, что к ее телу прикасались чьи-то грубые руки!

Юноша не успел подготовиться к разговору: девушка заметила его и устремилась навстречу.

— Вардан! Как хорошо, что ты пришел! Ты не видел мою мать? Я не знаю, куда она направилась, я за нее волнуюсь!

— Я видел госпожу Сусанну, она приходила ко мне. Я думал, она вернулась домой.

— Приходила к тебе? Зачем?

— Хотела поговорить.

— О чем?

Юноша покраснел.

— О тебе.

— Обо мне? — Бледное лицо Асмик тоже залила краска. — Что она сказала?

— Ты не догадываешься? — осторожно произнес Вардан, втайне надеясь на то, что весть о беременности девушки — плод больного воображения Сусанны.

Асмик прижала руки к груди и тихо промолвила:

— Прости! Мне не могло прийти в голову, что мама подумает, будто… будто это был ты! Она… она обвиняла тебя?

Вардан облизнул пересохшие губы. Его сердце стучало как бешеное.

— Нет. Она сказала, что нам нужно пожениться.

— Прости! — повторила Асмик.

— За что? Я всегда об этом мечтал, — просто сказал юноша и добавил: — Если б я знал, что тебе пришлось пережить, я бы убил этого человека… этих людей! Я был бы рядом с тобой, я бы не позволил тебе мучиться и страдать!

Вардан хотел взять руки девушки в свои, но она отступила на шаг.

— Тебе я могу сказать правду. Тебе, и только тебе, — в благодарность за твое великодушие, за твою доброту. Это не было насилием.

Юноша содрогнулся до глубины души. Едва ли она могла ранить его сильнее, даже если бы захотела это сделать!

— Как… как это могло случиться?!

— Я совершила преступление, — ответила Асмик. — А потом наступило возмездие.

— Зачем ты это сделала?!

— Будет лучше, если я не стану объяснять.

Она смотрела затуманенным взглядом, смотрела на что-то, видимое ей одной, будто желала заглянуть в свое прошлое, в свое сердце.

— Значит, ты не хотела, чтобы я на тебе женился?