Чтение онлайн

— Ваша светлость. Я бы никогда не позволил себе настолько отвратительно поведения, — Мицунари поклонился, выпрямился и посмотрел на Хидэёси с некоторым недоумением. Хидэёси закатил глаза.

— А, забудь. Кроме того, это моя вина. Ведь в отсутствие родного отца именно я должен следить за поведением и здоровьем мальчика. А получается, что моя родня его спаивает… что я скажу Иэясу?.. — Хидэёси сокрушенно развел руками.

Хидэтада густо покраснел и опустил глаза.

— Мицунари, оставь нас. Я не хочу смущать этого юношу и в присутствии посторонних исполнять… хм… свой отцовский долг. И распорядись, чтобы принесли холодной воды, — Хидэёси не сдержался и откровенно рассмеялся.

Мицунари поклонился нарочито медленно, показывая, что он все понял, поднялся и вышел. Отойдя немного, на расстояние, с которого сидящие в беседке его уже не могли видеть, он махнул рукой. К нему тут же приблизился слуга и низко поклонился.

— Отнесешь воды его светлости. И держись поблизости. Смотри внимательно. Если его светлость прикажет принести чайные приборы — потом возьмешь чашку, из которой он пил, и отнесешь моему лекарю. Все запомнил?

— Да, мой господин, — слуга снова поклонился и исчез в листве сада.

— Ну, не томи, рассказывай! — Хидэёси посмотрел на Хидэтаду, всем своим видом выражая нетерпение.

— Ваша светлость… господин Киёмаса был бы счастлив узнать о том, что вы помните о нем.

— Та-ак… — произнес Хидэёси и прижал ладонь к подбородку, — ты, я смотрю, совершенно очарован им. Э-эх… мне бы зажигать такую страсть в сердцах красавиц, как он — в сердцах юношей.

Затем, став серьезным, он придвинулся к Хидэтаде и положил руку на его макушку.

— Надеюсь, ты не забыл, для чего я тебя к нему отправлял?

— Нет, ваша светлость, — Хидэтада опустил голову, не смея поднять взгляд.

— Ну? Что он сказал? Отвечай.

— Простите, ваша светлость…

— Простите?! — Хидэёси повысил голос. — Хватит уже лепетать. Даже если он назвал меня выжившим из ума стариком — говори. Нечего его покрывать. И… — голос его внезапно смягчился, — обещаю, что его слова никак не повлияют на его участь. И ты тоже не бойся, — он ободряюще улыбнулся, — или тебе настолько плохо? Сейчас принесут воды.

— Нет, ваша светлость, простите… Господин Киёмаса считает себя виновным в том, что произошло в Корее. И не ищет для себя оправданий. Но…

— Что?

— Он считает, что войска были выведены преждевременно.

— Вот оно что… — Хидэёси убрал руку, поднял глаза к свисающим гроздьям акации и, медленно раскачиваясь, сказал: — То есть, он считает, что мой приказ был ошибкой. И что я не должен был вступать в переговоры с Китаем? Так?! Отвечай!

— Не так… не совсем… возможно, он имел в виду, что вас ввели в заблуждение…

Хидэёси с размаху треснул кулаком по столу. Подходящий как раз в это время слуга вздрогнул и выронил поднос. Хидэёси обернулся и рявкнул:

— Вон отсюда, идиот криворукий!

Слуга часто закивал и бросился бежать. В спину ему врезалось блюдо, остатки дыни разлетелись по кустам.

Хидэёси оперся локтями о стол и обхватил голову руками.

— Никому ничего нельзя поручить… — тихо прошептал он. — Почему так, Хидэтада, скажи мне, почему? Войну проиграли, загородную резиденцию мне до сих пор не достроили, даже воды принести нормально не могут! В какое такое заблуждение меня ввели? И кретин Вакидзака не просрал к морским ёкаям флот какому-то корейскому выскочке? Или Кониси не вышвырнули за шкирку из Пхеньяна? А Като? Чем занимался он? Обустраивал свои новые земли? Или бежал, поджав хвост, от дикарей? А? Он тебе про это не рассказывал, нет?

Хидэтада потупился еще сильнее.

— Он… говорил, что захват Чинджу стал бы переломным этапом в этой войне…

— Молодец Като Киёмаса! Он у нас величайший полководец столетия! Он взял Чинджу! И, разумеется, был готов двигаться дальше! Без припасов! Без войска! Один! С копьем наперевес и моим именем на устах!

— Но, ваша светлость, тот доклад…

— Да плевать я хотел на этот идиотский доклад! Меня тут все за дурака держат? Все, а, Хидэтада?!

Снова появился слуга, на этот раз уже другой. Быстро проскользнул под заплетенную лианой арку, поставил на столик поднос и также быстро скрылся. Хидэёси приподнял голову и внезапно расхохотался так, что из его глаз брызнули слезы:

— Вода, Хидэтада! Смотри, у тебя, наконец-то, есть вода! Видишь, не все еще потеряно! Завтра же прикажу, чтобы готовили переезд в Фусими. А то эта жара меня доконает.

Он схватил кувшин с водой и принялся оттуда жадно пить. Напился и протянул его Хидэтаде, игнорируя чашки.

— Но, ваша светлость… — Хидэтада с поклоном принял кувшин. — Фусими… там еще даже не начались отделочные работы…

— Аа… — отмахнулся Хидэёси, — будем спать на земле под кустами. Поедешь со мной, Хидэтада? Должен же кто-то безжалостно разить своим мечом мух и комаров, чтобы они меня не сожрали?

— Конечно, ваша светлость. Я всегда буду рядом с вами, куда бы вы ни направились, — Хидэтада наконец-то смог сделать глоток холодной воды и поклялся мысленно, что большего никогда не возьмет в рот ничего крепче этого напитка.

Хидэтада развернул коня и двинулся вдоль кортежа в обратном направлении. Лицо его было сосредоточенным — он старался не упустить ни одной мелочи. На его взгляд, охраны было слишком мало, зато женщин в красивых развевающихся нарядах — недопустимо много. В случае чего они будут сильно мешать.

— Куда ты все время бегаешь, а? — Хидэёси высунулся из паланкина и рассмеялся.

— Ты нацепил на себя боевые доспехи, словно собрался на войну, а не на прогулку в пару ри [16] .

— Ваша светлость, — Хидэтада слегка нахмурился, — я не могу себе позволить отнестись к защите вас и господина Хироимару безответственно.

— Хе-хе-хе! — Хидэёси запрокинул голову. — А ну-ка, посмотри мне в глаза! А то я подумаю, что вместо тебя в этих доспехах — Мицунари. Брось, не надо передо мной прикидываться. Мы-то с тобой оба знаем, зачем ты натянул доспехи и взгромоздился на коня.

— Ваша светлость… — Хидэтада смущенно опустил взгляд.

Хидэёси расхохотался:

— Ладно, не красней так. Ты и правда выглядишь очень мужественно. Ох, Мицунари весь распушится, когда узнает…

— Не могу с ним не согласиться, на этот раз… — пробормотал Хидэтада.

— Глупости, — Хидэёси вмиг стал серьезным. — Это прекрасная идея. Основная процессия отбыла в Фусими два дня назад, если бы кто-то хотел напасть на меня, то это бы уже произошло. А таких процессий, как наша, только сегодня движется по этой дороге четыре. А я официально уже давно прибыл.