Чтение онлайн

— Вода? Одежда? — спросил он, заранее зная ответ.

— Все здесь, молодой господин, — Момо низко поклонилась и замерла, сложив руки на коленях и ожидая его распоряжений.

Вода оказалась не теплой, а прохладной и пахла мятой. Умывшись, Хидэтада окончательно пришел в себя и решил, что следы ночных похождений не слишком заметны на его лице. Но просчитался. Едва он перешагнул порог столовой, как отец повернул к нему голову и рассмеялся.

— Прошу… прошу прощения, отец, что опоздал к завтраку, — Хидэтада поклонился и почтительно присел в углу возле стены.

— Глупости, ты вовсе не опоздал, я только понюхать все это успел, — Иэясу жестом пригласил Хидэтаду к столу.

Хидэтада снова поклонился и пододвинулся к столикам с расставленной на них снедью. Еда не вызывала особого аппетита, но по сравнению с тем днем, накануне которого он пил с Киёмасой, его состояние можно было назвать превосходным. Хидэтада взял небольшой ломтик лосося и принялся задумчиво его жевать.

— Э-эх… — рассмеялся Иэясу, прожевав онигири [46] с креветкой, который только что целиком засунул себе в рот, не забыв полить соусом, — друзья… Друзья! — Он поднял указательный палец. — …Друзья — это очень, очень полезно для карьеры и войны. Но очень накладно, а главное, вредно для живота… впрочем, все вредно для живота, если разобраться. — Иэясу потянулся к блюду с тэмпурой [47] . — Вот попробуй, отличная вещь! Я бы только ее и ел, но… — он глубоко и печально вздохнул и погладил себя по животу, словно сочувствуя его состоянию.

— Благодарю, — Хидэтада послушно взял предложенный кусочек жареного в масле угря и откусил немного. И с трудом проглотил.

Иэясу улыбнулся:

— Ешь. Легче станет, верь моему опыту. И пей побольше. Воды, я имею в виду, — он снова рассмеялся.

Видно было, что отец пребывает в отличном расположении духа. И Хидэтаде казалось неправильным начинать неприятный разговор. Поэтому он, успокоив себя тем, что такие вопросы за едой обсуждать не стоит, тоже взял онигири, обмакнул в соус и принялся старательно пережевывать рис.

Наконец Иэясу закончил с едой и, блаженно прикрыв глаза, откинулся на подушки. Хидэтада отставил блюдо в сторону и откашлялся.

— Отец, — решительно начал он, — я бы хотел с вами поговорить.

— М-м? — Иэясу приоткрыл один глаз. — Я понимаю, что разговор будет серьезный, иначе ты не откладывал бы его. Так?

— Так… — Хидэтада резко и шумно выдохнул, собираясь с мыслями.

— Тогда говори.

— Отец… — Хидэтада слегка замялся и, наконец, выпалил: — Мятеж Ходзё. Ведь это вы сами его организовали, да?

— О-о-о… — протянул Иэясу, приподнимаясь с подушек и слегка наклоняясь вперед. — Это действительно серьезный разговор. Да, я. Более того, я еще и финансировал зачинщиков мятежа. И среди них были мои люди, которых я же потом и казнил. Но они знали, на что идут. — Иэясу выпрямился и пристально посмотрел в глаза Хидэтаде.

Хидэтада выдержал это взгляд, только слегка сдвинул брови, отчего на лбу образовалась морщинка.

— Но, это же… — он смутился и еще сильнее наморщил лоб, пытаясь подобрать подходящее слово.

— …Подло? Бесчестно? Отвратительно? Не стесняйся, говори, что думаешь, — Иэясу слегка усмехнулся, продолжая сверлить Хидэтаду внимательным взглядом.

— Нет… не это, — Хидэтада на миг опустил глаза, — я просто хочу знать, насколько это было необходимо… так поступать.

— …Так? То есть — некрасиво, подло и цинично? Хорошо, на твой вопрос я отвечу. Только сначала ответь ты. Как, по-твоему, зачем я все это затеял?

— Я думаю: это было необходимо, чтобы появилась веская причина отказаться от участия в войне.

— Правильно. Нечего мне было делать в Корее. И тебе тоже — не смотри на меня так. Но это только ботва дайкона. Листья, которые торчат над землей. А вот почему старая хитрая Обезьяна поверила мне, ты знаешь это? Ты думаешь, господина тайко легко обмануть?

Хидэтада медленно покачал головой.

— Да потому что я и не обманывал его, вот в чем дело. И вот что, сын. А не желаешь ли ты со мной сыграть партию в го? — неожиданно предложил Иэясу и, не дожидаясь ответа, хлопнул руками и поманил стоящего возле дверей слугу. — Принеси доску. И пусть уберут лишнее.

Когда доску принесли, Иэясу поставил перед Хидэтадой две коробочки — с белыми и черными камешками:

— Выбирай.

Хидэтада молча положил руку на черные.

— Земля… — улыбнулся Иэясу, — почему я не удивлен? Что же, хороший выбор. А мне надо привыкать к тому, что выбираешь ты, а я лишь следую за тобой. — Он принялся расставлять камешки на доске.

Хидэтада молчал. Он задал все интересующие его вопросы и теперь с нетерпением ждал, что ответит ему отец.

— Скажи мне, Хидэтада, ты когда-нибудь ловил рыбу? Не в специальном пруду, где карп прыгает на крючок, едва ты закинул его в воду? А в обычной реке? — спросил Иэясу, наконец все расставив.

— Да, отец, — Хидэтада посмотрел, куда отец двинул фишку, и сделал ответный ход, положив свою.

— Так вот. Что же нужно для того, чтобы в одном месте собралось много рыбы?

— Прикормить? — догадался Хидэтада.

— Именно. Можно, конечно, использовать сеть. Но в сеть попадает много мусора. И мелкой рыбы, которая не годится в пищу, а погибнет, не успев вырасти. Ты понимаешь меня?

— Кажется, да… — Хидэтада снова нахмурился: белые камешки со всех сторон начали обступать его позиции. Он двинул вперед еще одну фишку, и лицо его разгладилось: здесь он сможет прорваться во время следующего хода. И здесь.

— Отлично. Так вот. А теперь еще один вопрос. Как ты думаешь, зачем господин Хидэёси отнял у нас земли и отдал нам земли Ходзё?

— Это просто, — Хидэтада радостно смотрел на доску: черные камешки вовсю теснили белые и даже почти окружили добрый десяток. — С одной стороны, бывшие земли Ходзё намного больше и плодородней, а значит, у вас нет причин чувствовать себя ущемленным и проявлять недовольство, а с другой — переселение и подчинение новых земель должно занять вас надолго и не дать возможности подготовить выступление против его светлости.

— Великолепно! Ты уже почти извлек дайкон из земли! Но… Послушай меня, послушай хорошо. Ты помнишь осаду Одавары?

— Да, разумеется… хотя меня и не взяли туда. Но там и осады как таковой не было, даже Тятя сопровождала его светлость!

— И поэтому ты решил, что там было интересно и весело? О, вовсе нет. Да, под стенами главной крепости Ходзё развернулся настоящий походный театр. И отнюдь не боевых действий. Осаждающие пили, веселились, смотрели представления. Не думаю, что тебе нужного объяснять, зачем это было сделано. Ходзё — единственные, кто так и не признал по-настоящему власть Тоётоми Хидэёси. И их следовало примерно наказать. А что больше ранит дух осажденных, вынужденных довольствоваться скудным рационом, как не пир и веселье под их стенами? И тем не менее Одавара не сдавалась полгода… — Иэясу прикрыл веки, предаваясь воспоминаниям, потом снова посмотрел в глаза Хидэтады. — Ты знаешь, я очень, очень уважал Ходзё Удзимасу. И не только я. Все его вассалы очень сильно уважали своего господина. И любили. И многие сдали свои крепости только после того, как Одавара пала. Понимаешь уже? Или еще нет?