Чтение онлайн

"Так больше продолжаться не может! Еще немного, и я превращусь в животное, всей радостью жизни которого составляет получать сексуальное удовольствие в постели Фейлона!"

Акихито переступил с ноги на ногу.

"Я должен бежать! Я должен попытаться бежать сегодня! Иначе я просто сойду с ума!"

Наконец, Фейлон поднял голову и посмотрел на Такабу своими раскосыми глазами. С явным удовольствием оглядел Акихито, медленно облизал губы и улыбнулся:

– О, Акихито, ты пришел!
– голос звучал приглушенно и вкрадчиво, с еле слышной хрипотцой, которая появлялась в нем, когда дракон был возбужден. Комнату наполнило тяжелое сладострастие.

Такаба почувствовал, что его собственное тело отреагировало на этот голос, на это обещание наслаждения в матовых глазах. Он заворожено смотрел на влажные потемневшие губы Фейлона. В горле внезапно пересохло.

Дракон протянул руку с длинными бледными пальцами:

– Иди ко мне, Акихито. Ближе. Еще ближе. Вот так.

Такаба замер около кресла Фейлона, почти касаясь его колен.

– Опустись на колени.

Фейлон наклонился, взял в ладони его лицо. Медленно-медленно провел большим пальцем по нижней губе Акихито. Такаба удивленно, во все глаза уставился на дракона. Фейлон смотрел на него так, будто что-то искал. Немой вопрос плескался в его глазах. От этого вопрошающего, ищущего взгляда перехватывало дыхание, и кровь неровными толчками билась в висках.

Дракон медленно приблизил свое лицо к Акихито и поцеловал его. Ласково, нежно, влажно. Поцелуй длился и длился. Наслаждение сладким ядом растекалось по жилам, голова кружилась, тело горело.

"Что это? Что с ним? Это же в первый раз! Он в первый раз "так" целует меня!"

Мысли путались и уплывали. Все ощущения Акихито сосредоточились на губах. На ласковом прикосновении рта Фейлона к его рту. На руках, которые бережно, как драгоценную фарфоровую вазу держали в нежном плену его лицо. Чуть слышно застонав, Такаба вцепился в шелковые рукава, чувствуя, что еще секунда, и он упадет.

С восторгом, ощущая ответ Акихито, Фейлон соскользнул с кресла на ковер к Такабе, усиливая поцелуй. Он подался к Акихито, принуждая его лечь на спину. Синий шелк чеонгсама волнами разлился вокруг него и яростные, прекрасные, красные с золотом драконы купались в его синеве. Черные как вороново крыло волосы с тихим шелестом атласным шатром раскинулись по сторонам от любовников, отрезав их от внешнего мира. Сладкий аромат благовоний теплым прессом повис между ними, сводя с ума и не давая дышать.

Наконец, Фейлон оторвался от задыхающегося парнишки, медленно проведя напоследок языком по припухшим от поцелуя губам, слизывая собственный вкус с Такабы. Чуть приподнял голову, любуясь раскрасневшимся Акихито, его блестящими серыми глазами, растрепавшимися светлыми волосами, влажным ртом. А, затем, начал его раздевать.

Акихито плыл по течению, полностью отдавшись ощущениям. И только где-то далеко было удивление, вызванное поведением дракона, ни разу за эти долгие и изнуряющие душу и тело ночи страсти не прикасавшемуся к нему с такой нежностью и вниманием.

"Даже Асами. ... Даже Асами никогда ..... Никогда так......".

Фейлон склонился над обнажившейся грудью Акихито и лизнул его в ямочку между ключицами, и все мысли об Асами вылетели из его головы. Остался лишь Фейлон, его необычно мягкие теплые глаза, его запах, его волосы, скользившие по телу и дарящие дополнительную ласку.

– П-подожди ...... Фей ..... Фейлон .... Подо ..... Аааах.... Нет! Подож.....

Акихито задыхался, голос дрожал и срывался. Он попытался вырваться. Фейлон резко вскинул голову. В его глазах на секунду мелькнула такая боль, что у Акихито слезы навернулись на глаза. А потом взгляд дракона заледенел, стал жестким и безразличным. Такаба потянулся к нему, легонько прикоснулся кончиками пальцев к щеке Фейлона:

– Подожди, позволь мне. Позволь я сам.

"Ведь, вполне вероятно, я последний раз сегодня с тобой. И не смотря ни на что, я не хочу ненавидеть тебя. Позволь мне сохранить тебя в своей памяти таким прекрасным, что сердце разрывается на части от твоей красоты. Позволь хоть на миг растопить холод в твоих глазах, заполнить одиночество в твоей душе. Хоть на миг".

Эту мысль Акихито не стал произносить в слух. Он осторожно отстранился от Фейлона, поднялся на ноги и потянул дракона к кровати, одновременно освобождаясь от оставшейся на нем нехитрой одежды глядя ему в глаза и медленно облизывая губы, как бы предвкушая последующее удовольствие. Взгляд Фейлона снова потеплел, и стал наполняться огнем желания, такого сильного, что оно было почти осязаемым.

Акихито чуть подтолкнул дракона, усаживая его на постель, и заставляя откинуться на подушки, и потянулся к драгоценным застежкам чеонгсама, медленно расстегивая каждую и как бы невзначай проводя пальцем по обнажающейся коже. Да, Фейлон многому научил его за эти три недели, и теперь Акихито впервые по собственной воле хотел сам испробовать все эти приемы и ухищрения. Одна застежка, другая, третья. К рукам и пальцам присоединяются губы. Еще застежка. А теперь и язык оставляет влажные дорожки на горячей коже. С каждой застежкой ласки изощреннее и смелее. Вот уже и зубы участвуют в этом сладком безумии.

– Акихитоооо......

В хриплом стоне слышалось удивление и наслаждение. Фейлон прикрыл глаза, упиваясь сладкими ощущениями. Как оказывается приятно, когда тебе дарят ласки по своей воле, когда к тебе прикасаются с любовью и желанием, когда наслаждение партнера слаще, чем твое собственное, когда его стоны заставляют забыть тебя обо всем на свете, кроме вожделенного тела рядом.

Синий шелк сползает с кожи, словно тающий под солнцем снег, растворяясь под горячими ласками, и вот уже нет никаких преград. Кожа к коже. Горячий шелк и атлас, тихие стоны, нетерпеливые поцелуи, жадные ласки. Прикосновение волос. Наслаждение в глазах. Тяжелое дыхание. Огонь страсти, сжигающий дотла тело и душу. И дикая первобытная радость обладания. Ты мой! Мой! Только мой! В эту секунду - только мой!

Рука, щедро намазанная гелем, дотрагивается до напряженной плоти и вслед за ней сводящее с ума ощущение горячего тесного тоннеля. И медленное, плавное, неторопливое движение. Капли пота блестящим бисером по гладкой коже. Глаза, в которых плещется восторг. Закрыть. Их надо закрыть, чтобы не расплескать, чтобы не выпустить его на волю. Чтобы оставить себе этот невозможный восторг, это невыносимое удовольствие.

Беспомощно запрокинутая голова. Напряженные мышцы. Стоны все громче. Движения сильнее. Ласки жестче. Дольше выдержать все это не в человеческих силах.