Чтение онлайн

Видя, что труд многих лет наконец начал давать плоды, в 1869 году отец Николай отправился в Россию ходатайствовать перед Священным Синодом об открытии в Японии русской православной миссии. 22 марта 1871 года он возвратился в Хакодате ее начальником.

В 1870 году Священный Синод издал «Положение для Российской Духовной Миссии в Японии» и «Инструкцию для начальника Российской Духовной Миссии в Японии», которые определяли состав миссии и ее задачи. Находилась миссия в ведении Священного Синода, формально относясь к Камчатской епархии. Миссия должна была состоять из четырех иеромонахов (или вдовых священников) и причетника. Все они отправлялись на бессрочное время. Произвольные поездки участников миссии в Россию воспрещались, на это требовалось специальное разрешение Синода. Иеромонахи должны были иметь академическое образо–вание и при отправлении в Японию быть не старше 33 лет от роду. Тем, кто отслужит в миссии не менее 15 лет или же будет вынужден вернуться в Россию по болезни, при условии достойного служения, полагалось пожизненное пособие. Четверо иеромонахов должны были разъехаться по четырем городам Японии, включая Хакодате. Один из иеромонахов назначался начальником миссии (это был отец Николай), и все остальные обязаны были подчиняться ему как законной власти. Начальник миссии получил 10 ООО рублей на постройку домов для миссионеров, а также ежегодно должен был получать 6 ООО рублей на жалованье себе и другим членам миссии. В ведение миссии передавалась хакодатская консульская церковь, на содержание которой (ремонт, изготовление просфор, вино, свечи, ладан и т. п.) предусматривалось 200 рублей ежегодно. Служба должна была отправляться в церкви «во все воскресные, праздничные и высокоторжественные дни». Миссионерам рекомендовалось приложить все старания, чтобы как можно быстрее начать службы на японском языке. Причетник также обязан был изучать японский и одновременно преподавать русский японцам. Все члены миссии должны были делиться полученными сведениями с российской общественностью, то есть посылать материалы в русские газеты, журналы и другие издания. Начальник в конце каждого года посылал Священному Синоду отчет.

Инструкция предписывала начальнику миссии «всячески избегать неприязненных столкновений с инославными проповедниками в стране… При встрече с ними благоразумнее воздерживаться от религиозных словопрений» [14] . «Во всех тех случаях, где действия и распоряжения начальника миссии будут соприкасаться с государственными постановлениями страны или политическими отношениями России и Японии, он обязан обращаться к начальнику дипломатической миссии.,. Вообще миссия должна устраняться от политического вмешательства» [15] . Как видно из этого документа, Русская Православная Церковь не собиралась повторять ошибки своих предшественников, пытаясь влиять на внутренние дела Японии. Отношения двух стран были и так сложными. Чтобы не провоцировать еще большую напряжённость, Российской Духовной Миссии нужно было действовать очень тактично. Пожалуй, самым важным для закрепления миссии в Японии было не просто обратить какое-то количество японцев, но найти людей, которые сами бы стали проповедовать Православие среди своего народа. Начальник миссии должен был сформировать хорошую библиотеку из книг богословского и общенаучного содержания. В задачу миссионеров, после овладения японским языком, входила и устная проповедь, и «положение основы православной христианской литературы в стране, начиная от перевода Священного Писания и богослужебных книг до составления детских по Закону Божию учебников» [16] . Инструкция. подчеркивала, что крестить обращенных нужно не сразу, а только убедившись в искренности и твердости принятых ими убеждений. Ни в коем случае не следовало оставлять без внимания вопросы и возражения, возникшие в ходе проповеди. Вообще преподавать вероучение следовало с учетом особенностей того или иного человека. Скажем, старому крестьянину достаточно было знать катехизическое учение, важнейшие события Священной Истории и уметь прочитать наизусть важнейшие молитвы. А вот молодому образованному человеку необходимо было растолковать трудные места Библии разобрать возможные возражения, дать понятие об инославных учениях. Особое внимание следовало уделять тем, из кого со временем могли выйти проповедники–катехизаторы, На таких Инструкция рекомендовала «не жалеть времени и труда». Молодых японцев в возрасте до 20 лет, имеющих японское литературное образование и принявших христианство, предполагалось учить русскому языку и отправлять за казенный счет в Россию, в духовные семинарии и академии. Из них впоследствии могли выйти священники, а также наставники в школах для детей японцев–христиан и переводчики религиозных книг.

Итак, в 1871 году отец Николай возвратился в Японию. Хотя миссия должна была состоять из четырех иеромонахов, он смог взять с собой только одного священника Григория Воронцова, студента Казанской духовной академии. Однако тот оказался не способным к миссионерской работе и после двух месяцев пребывания ц Японии вынужден был вернуться на родину. На его место в 1871 году прибыл иеромонах Анатолий (Тихай), двумя годами моложе отца Николая.

Отец Анатолий родился 23 ноября 1838 года в Бесарабии. Немало лет провел он на Афоне, затем окончил Киевскую духовную академию со званием кандидата и уехал в Японию, где на ниве миссионерского служения трудился 21 год, до самой своей смерти. Прибыв в Японию, — отец Анатолий был оставлен Касаткиным в Хакодате, благодаря чему начальник миссии получил возможность переехать в Токио. Отец Анатолий оказался очень способным и через год выучил японский язык так, что мог делать переводы. Те, кто знал его, отмечали «невозмутимый характер, ровность и последовательность во всех действиях, тактичность и удивительное терпение, иногда необходимое при обращении с японцами» [17] . О. Николай говорил о нем: «Лучших помощников не желал бы!» Особой заслугой отца Анатолия было внимание, которое он уделял организации школ. Он открыл начальное христианское училище в Хакодате, назначив надзирателем его одного из катехизаторов–японцев. «Для деятельности и личности отца Анатолия характерен следующий любопытный эпизод. Однажды утром он пришел в школу и, как только вошел в двери, горько расплакался. Его, естественно, окружили дети, стараясь узнать, что вызвало такие слезы. Оказалось, что на стенах были нарисованы кем-то дурные картинки. Этот случай. произвел такое впечатление на учащихся, что училище в Хакодате стало с тех пор традиционным питомником христианского добронравия» [18] . В день Благовещения 1890 года по случаю тяжелой болезни отец Анатолий выехал в Россию. 28 ноября 1893 года он умер в одном из госпиталей Санкт–Петербурга и был похоронен на кладбище Александро–Невской лавры. При кафедральном соборе в Токио в его память соорудили большой крест с иконой на лицевой стороне и кратким жизнеописанием на другой.

Причетником миссии, был Виссарион Сартов, умерший в 17 января 1874 года.

После переезда отца Николая в Токио к нему стали приходить люди, которые просили обучить их русскому языку, а иногда и прямо христианству. Он писал а Россию: «Лишь только узнал кое-кто в Тоокей, что я приехал, как появились толпы юношей, жаждавших русского и вместе религиозного образования. На первый раз собралось вокруг меня человек семьдесят, которыми я сначала и ограничился, потому что больше поместить негде, хотя каждый день приходят новые и новые просители… Из приходящих весьма многие просят обучать их русскому языку, и я веду и это дело. И есть успех? Еще бы!.. Взгляните на этот живой, кипучий народ. Он ли не достоин быть просвещенным светом Евангелия? Желание просвещаться, заимствовать от иностранцев все хорошее, проникает его до мозга костей…» [19]

Условия жизни отца Николая были самыми плачевными. Он жил в маленькой комнате на чердаке, высокому человеку приходилось в ней сгибаться. Убранство было бедное столы, стулья, самодельный диван. В этой-то комнате и проводил он свои занятия. Набивалось более двадцати челbвек, люди сидели «на полу, на ступеньках. Духота была нестерпимая, сознание отказывалось работать. Но все-таки отец Николай преподавал, и его слушали. Только в 1875 году появилась возможность начать постройку церкви, школы, помещения для самого отца Николая.

Важной вехой в истории Российской Духовной Миссии является посещение Хакодате епископом Камчатским Вениамином (т. е. непосредственным начальством миссии) 14—17 августа 1872 года. Этот, визит совпал с началом гонения на православных христиан. В феврале в Сендае были заключены в тюрьму восемь ревностных христиан–проповедников, в том числе Павел Савабе, бывший бонза. Еще 120 христиан, среди которых были даже десятилетние дети, подвергли допросам. Затем эта волна докатилась и до Хакодате. Однако такие действия государственных чиновников получили негативный резонанс. Русский консул Оларовский выразил протест против взятия двух катехизаторов под стражу из его дома без его ведома.

Английская газета, выходившая в Йокогаме, опубликовала энергичную передовицу с осуждением японского правительства. «Протест этот заключался предостережением, что европейские правительства не могут сочувствовать гонению христиан в Японии, и что японское посольство к европейским дворам может поэтому не встретить дружественного приема» [20] . Важнейшую роль сыграл и приезд епископа Вениамина, который прибыл в Хакодате на российском военном судне «Восток», что было воспринято как демонстрация военной мощи России. В день его прибытия как раз должны были выслать из Хакодате христиан, но из-за бури высылка задержалась, и епископ имел возможность сказать им напутственное ободряющее слово.

В Успение епископ Вениамин служил в Воскресенской церкви в Хакодате. Он писал, что церковь очень хорошенькая, едва ли не самая лучшая во всей Камчатской епархии. Певчие «Господи, помилуй» и «Святый Боже» пели по–японски; Апостол, Евангелие, «Символ веры» и «Отче наш» после русского читаны были катехизаторами по–японски. При богослужении, кроме христиан–японцев, были и язычники, а также англичане и американцы, которые, за неимением своей церкви, всегда ходят в православную [21] . Во время богослужения произошло двухминутное землетрясение, воспринятое всеми присутствующими как весть о будущей мощи японского Православия.

Посещение епископа значительно укрепило позиции Российской, Духовной Миссии в Японии. Как писал отец Николай в благодарственном письме епископу Вениамину, «миссия наконец стала на твердую. почву». Отныне японское правительство вынуждено было считаться с ней. После гонений в Сендае и Хакодате оно запретило провинциальным властям преследовать христиан. В 1873 году был снят вывешенный в публичных местах указ XVII века, запрещающий принятие христианства, под тем предлогом, что все уже успели выучить его наизусть. Однако было понятно, что это означало смягчение позиции правительства по отношению к христианам.

Изменения в отношении правительства Японии были отмечены отцом Николаем, хотя сознание большей части населения перестраивалось гораздо медленнее. Отец Николай писал: «Вообще кажется, нельзя сомневаться, что правительство не прочь бы разрешить и полную свободу вероисповеданий, но, принимая во внимание образ мыслей всего народа, нужно сознаться, что такое разрешение действительно было бы несколько неблаговременно» [22] . Так, народ одной из западных провинций взбунтовался из-за того, что принял присланного из Токио проповедника, чье учение пыталось объединить традиционные для Японии синтоизм и буддийскую философию, за христианина. В общем, обстановка была достаточно сложной. Далеко не все японцы готовы были перенимать у иноземцев их религию.

С горечью указывает отец Николай на неравные условий православной и других христианских миссий. На 1873 год в Японии существовало 12 католических миссий и 12 протестантских! «Нас всего двое. И потому, судя по–человечески,· нам не будет стыдно, если не на нашей стороне окажется преобладание…» писал отец Николай [23] . Он просил у Синода хотя бы полного укомплектования миссии, т. е. еще двух иеромонахов.

Основной надеждой для Православия, по его словам, являлись не Токио и не Хакодате, а Сендай. Учение там распространялось быстро, число православных составляло уже более 300 человек. Однако Япония попрежнему не разрешала иностранцам въезд во внутренние районы страны, в т. ч. в Сендай. Отец Николай испрашивал разрешения на въезд, но ему было отказано. Католики оказались хитрее. Один из миссионеров нанялся к какому-то сендайцу преподавателем греческого и латыни, контракт провели через Министерство просвещения и он получил разрешение на въезд. Японцы в Сендае были православными, но, нё разбираясь в тонкостях учения и не имея рядом священника, они были просто обречены перейти в католичество… Единственный выход из этого отчаянного положения отец Николай видел в рукоположении нескольких японцев в священнический сан, о чем и просил епископа Вениамина. Он писал: «Без японских священников миссия рискует остаться и без христиан» [24] .