Цветы и плоды нашей жизни
Шрифт:
«Жену делает любезною не благообразие тела, но добродетель души, не притирания и подкрашивания, не золото и драгоценные одежды, но целомудрие, кротость и постоянный страх Божий».
«Когда муж раздражен, уступи ему, а когда утомлен, помоги ему нежным словом и добрыми советами. И укротитель львов не силою усмиряет разъяренного зверя, у которого в бешенстве прерывается дыхание, но укрощает его, гладя и приговаривая ласковые слова».
«Разве не бывает, что мы думаем: „Ах, хорошо бы, если не надо было бы жить по Евангелию, если можно было бы жить слегка, просто по течению, без усилия, без этих страшных заповедей самоотверженной любви!..“ Разве не бывает, что мы холодно смотрим на чужое страдание?., на голод, на нищету, на обездоленного человека – и проходим мимо… Перед лицом страха, перед лицом смерти, перед опасностью мы вдруг делаемся по отношению к себе, к жизни, к людям, к Богу – серьезными. Мы перестаем играть в жизнь. Мы перестаем жить так, будто пишем только черновик, который когда-то позже – о, много позже! потому что кажется, что времени-то столько впереди – будет превращен во что-то окончательное».
«Нужно жить нелицемерно и вести себя примерно, тогда дело будет верно, а иначе будет скверно. Жить – не тужить, никого не осуждать, никому не досаждать, и всем мое почтенье».
«Христианин – это человек, кому Бог поручил заботу о всех людях, о тех погибших овцах, о тех потерянных, растерянных, которых здесь нет… К ним должна простираться наша любовь и наша забота, о них нам надо раньше всего молиться. Но не так молиться, как молился фарисей, стоя в храме, зная, что он „по праву“ стоит в этом храме, благодаря Бога о том, что он такой праведный, что он Бога знает, что он соблюдает посты, что он знает все правила молитвы, что он чист. Молиться надо о потерянных и пропавших, как молится человек, когда собственный сын или дочь пропали без вести, когда отец или мать пропали без вести, так что сердце не находит себе покоя. Болит, болит душа; не может утешиться человек о том, что самый дорогой – жених, невеста – исчез, и никто не знает, куда унесла его горькая судьба. Так надо думать о тех, которых нет среди нас, такой любовью, такой жалостью, таким состраданием, такой молитвой».
«Мы завидуем сознательно и бессознательно всему, что видим и узнаем; все нам надо: и еда, и одежда, и дом, и чужая обстановка – все, что служит для комфорта в жизни, что видим в чужих домах, магазинах… Если я увидел – уже желаю это и для себя. И даже какую-то обиду мы чувствуем, если у нас этого нет: готовы жаловаться и на жизнь свою, и на свое несчастье, как мы это называем. Расстраивались так, что доходили до болезни, – и все это из зависти».
«Что такое зависть? Это когда у другого есть, а у тебя нет… Пример – русская революция 1917 года. Люди позавидовали тому, как живут другие, и решили все отнять под благородными лозунгами „справедливости“. На самом деле это была попытка узаконить зависть, чтобы „по закону“ отнять то, что принадлежит другим».
«Для здоровья и сохранности тела проветривают и меняют жилище, призывают искуснейших врачей даже издалека, воздерживаются от пищи и питья, принимают самые горькие лекарства, позволяют себя и жечь, и резать. А для здоровья души, для избежания соблазнов, для удаления от греховной заразы не делают ни одного шага, но остаются в том же воздухе, в том же недобром обществе, в том же порочном доме и не ищут никакого врача для души или выбирают врача незнакомого и неопытного и скрывают от него то, что уже известно и небу, и аду, и о чем они сами хвастаются перед всеми. Когда умирает тело, тогда слышится скорбь и отчаяние; а когда умирает душа от смертного греха, тогда часто и не думают об этом!»
«Те жены, которые блистают красотою душевною, чем больше проходит времени и чем больше они обнаруживают свое благородство, тем сильнее делают привязанность в своих мужах и более воспламеняют их любовь».
«Приведший свое наружное поведение (внешность) в порядок, подобен хорошо обделанному сосуду, без скважин: в такой сосуд можно влагать драгоценное миро, влагать с уверенностью, что миро сохранится в целости».
«Тело не терпит ни одного пятна на лице, никакой нечистоты на руках, никакой заплаты на одежде. А душа, с головы до ног покрытая сквернами, только и делает, что переходит из одной греховной тины в другую, и своей ежегодной, но часто лицемерной, неискренней исповедью только умножает заплаты на одежде своей, а не обновляет ее».
«Уклонение от гневливых помыслов и от возмущения сердца яростию. Терпение. Последование Христу, призывающему ученика Своего на крест. Мир сердечный. Тишина ума. Твердость и мужество христианское. Неощущение оскорблений. Незлобие».
«Как гордость и возношение ума низвергли… с высоты небесной в бездну, так смирение и кротость возвышают человека от земли до неба».
«Как истинный христианин, старающийся стяжать побольше добрых дел и сокровище любви, радуйся всякому случаю оказать ласку ближнему. Не ищи, чтобы тебе оказывали ласку и любовь, а считай себя недостойным их. Больше всего радуйся, когда тебе предстоит случай помочь другому. Оказывай любовь просто, без всякой задней мысли, без всяких корыстных расчетов…»
«Ведай… что болезнь лености и нерадения ядом своим невидимо мало-помалу растлевает не только начальные и малые еще корни, из которых могли со временем произрасти навыки добродетельные, но и те, которые уже давно углубились и служат основой всех порядков доброй жизни. Как червь мало-помалу нечувствительно источает дерево, так она, продолжаясь, нечувствительно снедает и истребляет самые нервы духовной жизни».
«Согрешаем леностью, прости нас, Господи! С детства лень: уроки не делают, трудно утром вставать, трудно что-то сделать, и везде все – лень, лень, лень. И усилия над собой не делаем. Согрешаем леностью к молитве, неделанием добрых дел к исправлению своей души».
«На почве тщеславия вырастает еще одна страсть – лицемерие, то есть стремление разыгрывать из себя благочестивого человека, не будучи таковым на самом деле. Может, с какой корыстной целью делали добрые дела напоказ; такие дела не только не приносят никакой пользы, но и навлекают на себя гнев
Божий. Горе вам, книжники и… лицемеры… – вот что говорит Господь о таких. Можно надеть на себя черную одежду, можно до седьмого пота класть поклоны, можно раздать все свое имение, но если все это будет делаться напоказ, для людской похвалы или даже для самоуслаждения, ни малейшей пользы для души не будет. Пусть небольшая жертва, но поданная во исполнение заповеди: просящему у тебя дай, и в тайне, пусть краткие молитвы, но только не напоказ, пусть одна слезинка покаяния, но только не напоказ, только для Бога видная, чем лицемерная».