Чтение онлайн

— Русский я!

— А на той сторон тогда что делаешь?

— Живу уже десять с х*** лет!

— Ну, хрен тебя знает. Почти все твои земляки в земле лежат. А свои с той стороны не приходят.

Тут из траншеи вылез невысокий крепыш лет тридцати пяти с волосами, подстриженными ежиком:

— Я хоть не москвич, но когда-то в Подмосковье жил. Из Сергиева Посада призвался. А ты кто?

— А я из Москвы, — ответил Сергей, тяжело дыша. — А в Сергиевом Посаде частенько бывал. Проспект Красной Армии знаешь?

— Знаю, конечно, — удивился крепыш. — Там военкомат недалеко. А ты что там делал?

— Да, когда студентом был, за девушкой ухаживал, — ответил Сергей. — Дом напротив Лавры. На пересечении с улицей Карла Маркса.

— Понятно. — Крепыш смачно плюнул на землю. — Нет больше не Посада, не Советской Армии, ни девушки. Радиоактивное облако от Москвы на северо-восток пошло. И, я так думаю, что многие у ВАС этому рады до ********я!

Уроженец Подмосковья выговорил это с досадой, но без злости. А у Сергея после этих слов похолодела диафрагма. Лицо его посерело. Он опустил голову, не зная, что сказать.

— Эй, москвич! Тебя как звать-то? — спросил солдат.

— Сергей…

— А меня Олег.

— Очень приятно, — Сергей протянул ему руку. Олег неуверенно пожал ее. Тут из траншеи послышался оклик на осетинском языке. Олег отдернул руку, как от горячей сковородки.

— А ты сам-то как там оказался?! — спросил он с вызовом. — И как ты там выжил?

— За женой поехал. Она выехать не смогла, так как въезд закрыли. Вот я за ней и поехал. А вернуться не успели. Вот, посмотри…

Сергей вытащил старый российский паспорт, показал ему. Олег недоверчиво взял потрепанную темно-красную книжечку, пролистал ее.

— Москва… Открытое шоссе… — читал он. — Нет, не знаю. В Москве, конечно, бывал, но у вас на районе… Повезло тебе, кстати. И дети есть?

— Есть. Двое.

— Ну ты молоток! — в голосе Олега послышались одобрительные нотки. — А русский язык-то они знают.

— А как же!

— А назвал как?

— Сын — Ярослав, дочка — Нана.

— Ярослав?! И как местные дети его не обижают?!

— Да он у меня сам кого хочешь обидит! — засмеялся Сергей.

Тут к Олегу подошел высокий бородатый мужик с желто-красно-белым шевроном и что-то недовольно прошептал ему. Олег изменился в лице, заторопился уходить:

— Ладно, пора мне. Бывай, Москва! — Он махнул рукой, и, обернувшись, быстро зашагал к траншее. Бородатый осетин бросил на Сергея ненавидящий взгляд и прокаркал:

— Покиньте территорию! Вас еще не пропустили!

Сергей, достав курево, разочарованно поплелся к своему «Уралу». Уходя, он обернулся. Олег, надевая каску, исчез под навесом траншеи. Еще раз их взгляды пересеклись. И все…

Аккурат в этот момент из домика вышли капитан Скакодуб и Сенцов. Судя по их смеху, они вполне нашли общий язык. Скакодуб, смеясь, приговаривал: «Ну ты, батя, молодчик! Ну ты даешь!». Юрий Николаевич лишь довольно улыбался, поглаживая пышные седые усы.

— Короче так, господа грузины! — изрек Скакодуб. — Не вижу препятствий вас задерживать, только сначала мы должны осмотреть ваш груз. Чтобы все было, как по документам.

— Нужно, так осматривай, капитан, — сказал Сенцов. Капитан жестом подозвал нескольких бойцов. Грузины открывали борта машин для проверки.

Пока «таможенники» залезали в кузов первого «Урала», Юрий Николаевич подозвал Сергея. Когда Сергей подошел, старый десантник сразу же вывалил ему убийственную правду:

— Короче так, Серега… Дело — табак. Москвы нет, Питера нет, все крупные города России уничтожены. Я так понял. Президент, правительство, Генеральный штаб, единая армия, даже элементарная администрация на уровне краев и областей — всего этого больше нет.

Сергей стоял, покачиваясь, как фарфоровый болванчик. Собственно, он уже был к этому готов. А безжалостный Сенцов продолжал:

— Все, что осталось от России, — это остатки армейских частей, которые уже давно подчиняются местечковым князьям, да островки населения, не сгоревшего и не замершего, не вымершего от голода и радиации, не спившегося и не наложившего на себя руки. Впрочем, такая же ситуация по всему миру. Здесь, в Осетии находится то, что осталось от 58-й армии и некоторых других подразделений. Одно могу сказать, — перед тем как уйти в небытие, Россия-матушка пустила кровь гадам знатно. Трупы америкосов и других натовцев валялись тут штабелями. Так капитан сказал.

Сергей некоторое время переваривал информацию, а Сенцов по-отечески хлопнул его по плечу и тут же направился наводить порядок к одному из «Уралов»:

— Эй, народ, аккуратнее! Не дрова ворочаете! Товар денег стоит!

Осетины только огрызались, но катить бочку на харизматичного русского старика-десантника никто не осмеливался. На досмотр машин ушел почти час. К концу все уже были на нервах, осетины и русские кляли грузинские ящики, бочки и мясные туши на чем свет стоит. Под конец сопровождающий грузин чуть не сцепился с осетином-проверяющим, но их вовремя растащили. Закончив свою работу, солдаты-порубежники, переведя дух, с надеждой глядели на Скакодуба. Весь их вид как бы вопрошал: «И что, они просто так поедут?!»

— Ну вроде все в порядке, господа грузины… и русские, — прошелся капитан вдоль машин. — Вот только эта бутыль… и вон тот ящичек со свиной колбасой в документах не значатся.

— Ну, а если какой-то товар не задекларирован, его следует оставить на таможне?! Правильно, Коля?! — хитро прищурился Сенцов.

— Правильно мыслишь, Николаич! — улыбнулся Скакодуб. В тот же миг вышеуказанные деликатесы уже переносились в караулку. — Ладно, можете ехать.

— Вот и ладушки! — Юрий Николаевич обернулся к своим орлам и гаркнул во все горло:

— По машинам!

— Да, вот еще что, — остановил его Скакодуб. — Мы вас конечно, пропускаем. Договор, и все такое… Но как к вам отнесется мирное население в Цхинвале, — я не знаю. На хлеб-соль уж точно не рассчитывайте. Ну, ты, Николаич, сам понимаешь…

— Ладно, разберемся.

Сергей увидел, как недовольный офицер-осетин что-то выговаривал капитану. Тот, правда, скривился, как от зубной боли и отмахнулся. Действительно, в случае чего куда грузины денутся? Дальше Цхинвальского базара не уедут. А слишком уж свирепствовать тоже не стоит. Ведь сегодня к грузинам ушел такой же осетинский караван, и неизвестно, как к ним там отнесутся в случае чего.

Спустя минуту Сергей уже сидел в кабине, а трудяга Фэн уже дергал ручку передачи. Колонна зафырчала, обдала заставу серым дымом и двинулась вперед. Следующая остановка — Цхинвал.

До столицы Южной Осетии осталось не более пятнадцати минут езды. Машины шли по той же разбитой дороге. Но сквозь ветви сосен, лиственниц и дубов, в зарослях кустарников все чаще попадались черные от огня корпуса военной техники. И, чем ближе караван подходил к Цхинвалу, тем больше разбитой и сожженной техники попадалось по дороге. Танки, джипы, боевые машины пехоты, бронетранспортеры, изувеченные корпуса вертолетов, американского, немецкого, английского, российского производства. Земля все чаще была изрыта ямами и выбоинами, усеяна железом. В траве можно было различить засыпанные песком и землей ржавые гильзы. Кое-где попадались посеревшие от времени черепа и кости в лоскутах военной формы. Теперь все чаще машинам приходилось петлять, чтобы не влететь в большие воронки. Ветру и воде еще предстояло трудиться не один десяток лет, чтобы полностью залечить следы боев.