Цветы пустыни
Шрифт:
Таиса примирительно улыбнулась и подняла руки, словно сдаваясь:
– Попридержи лекцию, я еще не закончила и даже не дошла до самого интересного! А оно заключается вот в чем: несмотря на то, что я тебе только что рассказала, Майя сумела остаться в живых.
Глава 8
Когда она впервые пришла в себя, Майя никак не могла понять, что с ней случилось. Мысли были тяжелыми и медленными, выстраиваться в единое целое они не желали. Она не представляла, что произошло с ней на самом деле, а что придумало ее воображение. Образы, подброшенные памятью, казались слишком нереальными. Но с чего бы ее памяти придумывать такой кровавый кошмар?
Те первые пробуждения были недолгими и как будто… мутными. Свет бил по глазам, зрение не успевало толком проясниться, когда приходила боль. Чудовищная, всепоглощающая, везде сразу. Майя кричала – или хотела кричать. Она не запомнила, был ли на самом деле звук. Но ее состояние замечали, рядом с ней суетились какие-то люди, и боль постепенно отступала, сменяясь сначала волной жара, а потом забвением.
Она не знала, сколько времени прошло, прежде чем она проснулась и не задохнулась от боли. Лекарства ей все еще кололи, но уже послабее, те, которые помогали ей мыслить здраво и не отключаться. Врачи сказали, что прошло две недели. И что это было чудо – все, что с ней случилось. Ей потом такое часто повторяли.
Она хотела ответить, однако ничего не получилось. Голоса просто не было. Майя пыталась действовать, как обычно, да только это ни к чему не приводило. Потом пришел другой доктор и объяснил, что связки восстанавливаются неплохо, однако для того, чтобы снова говорить нормально, ей придется потренироваться. Каким будет теперь ее голос? Этого доктор не знал. Ему, кажется, и самому было любопытно. Тут все смотрели на Майю как на экзотического зверя, прибывшего даже не из другой страны – с другой планеты.
Врач сказал, что на восстановление голоса уйдет не меньше недели, и то если очень повезет. Она потребовала ручку и бумагу, ей было что сообщить миру! Она хотела писать быстро, много… Не получалось. Руки двигались, но были чудовищно слабыми, как и все ее тело. Любое резкое движение приносило боль даже через кокон лекарств.
Майе пришлось быть терпеливой и осторожной. Она все равно не сдалась: сжала зубы и играла по новым правилам. Медленно, с частыми вынужденными перерывами, она все-таки записала те страшные воспоминания, которые не давали ей покоя, мелькали перед сомкнутыми веками, даже если она не спала.
Она пока боялась думать о том, как будет жить дальше, и сосредоточилась на прошлом. Разве не об этом она думала, когда, окровавленная, брела к людям? Она хотела мести. Эта цель у нее осталась, тут было над чем работать.
Ее история на бумаге получилась такой короткой, такой простой… Интересно, смогут ли люди, которые это прочитают, понять, через какой ад она прошла?
Тот день начинался как обычно, он был не из приятных, но и ничего страшного не должно было произойти. Хотя кто вообще планирует катастрофы? Майя успела все, что хотела, и, усталая, возвращалась домой, в тесную квартирку, которую они снимали вдвоем с другой девушкой, Лизой. Район был безопасный, двор – хоть и плохо освещенный, а тихий, время не самое позднее, почти во всех окнах горел свет. Майя ничего не боялась, да и дурного предчувствия, на которое ссылаются потом многие выжившие, у нее не было.
Кошмар обрушился на нее без предупреждения. Из машины, припаркованной у дороги, выскочили двое молодых мужчин. Ни слова не говоря, они напали на Майю. Один умело зажал ей рот, другой помогал перематывать руки и ноги скотчем. «Им нужна была именно я», – написала Майя в блокноте, который принесли врачи, и два раза подчеркнула.
Она ведь все запомнила.
– Точно она? – спросил один из похитителей.
– Она самая! Быстро!
Потом следователь не раз спрашивал у нее, почему эти двое выбрали именно ее. Она знала их? Они были знакомы? Эти двое угрожали ей? Но здесь Майе ответить было нечего. Сколько бы она ни думала об этом, сколько бы ни терзала свою память, она не могла объяснить, за что ее приговорили.
Похитители вели себя не одинаково. Один из них был уверенным и молчаливым. Не спокойным, нет, в его действиях чувствовалось нервное напряжение, возбуждение даже. Но он не кричал и ни в чем не сомневался, его Майя про себя называла старшим.
Второй нервничал настолько сильно, что не мог этого скрыть. Он постоянно мельтешил, болтал гораздо больше, чем следовало бы, и затыкался, только если старший приказывал это прямым текстом, да и то ненадолго. Чувствовалось, что ему очень не хотелось быть здесь, но что-то не давало ему уйти.
Ее бросили в багажник, куда-то повезли. Майя, конечно, пыталась освободиться, извивалась, билась, кричала. Но кричать с заклеенным ртом – неблагодарное занятие, те жалкие звуки, которые она издавала, с легкостью заглушал шум двигателя.
Они привезли ее туда, где было темно. Она сначала ослепла в свете фар и лишь устало дергалась, пока ее тащили дальше. Там она разглядела, что находится в лесу. Деревья стояли вокруг места ее казни сплошной черной стеной, с неба безразлично наблюдали звезды. Она еще не знала, что умрет здесь. Кто о таком вообще думает? Майя все никак не могла поверить, что это происходит с ней.
Ну кто она такая? Да никто же, человек из толпы! Студентка, подрабатывающая в кофейне, потому что денег всегда не хватает, а помочь некому. Она еще не успела сделать ничего серьезного, она никому не перешла дорогу. Так за что же?..
Те два урода не собирались ей ничего объяснять. Когда они сорвали скотч с ее лица и перерезали его на руках и ногах, Майя на миг поверила, что все не так уж страшно. Сейчас ее отпустят, объявят все случившееся дурацкой шуткой. Ваши подружки попросили вас разыграть, ха-ха! И она будет смеяться, не говоря ни слова о том, что шутка получилась несмешная, а ее тело уже покрыто синяками. Только бы все кончилось хорошо!
Однако хорошо, конечно же, не было. Старший толкнул ее на землю, сам повалился на Майю. Младший наматывал круги и что-то причитал. Его не слушали ни жертва, ни нападавший. У Майи тогда еще были силы, и она пыталась бороться. Она уже знала, что не победит, она чувствовала, что даже один нападавший намного сильнее, а ведь их было двое! Но, пока она хоть что-то делала, ей становилось легче.
Он без труда сорвал с нее одежду, и Майя почувствовала, как его руки шарят по ее телу. Она забилась сильнее, отчаяннее. Тогда он первый раз ударил ее – по лицу, сильно. У нее закружилась голова, и она замерла, но лишь на секунду. Усилием воли, которое раньше казалось ей невозможным, Майя заставила себя вцепиться нападающему в лицо.
Ему это предсказуемо не понравилось. Он начал ее душить, и, сколько бы Майя ни царапала свою шею, освободиться от его хватки она не могла. Легкие горели, тело становилось очень-очень тяжелым. Перед глазами все темнело, она уже толком не соображала, что происходит. Он мог бы убить ее, если бы захотел.
Но он не хотел, не сразу так точно. Милосердием это не было. Они не скрывали своих лиц, они знали, кто она такая. Они привезли ее в этот лес, чтобы убить, просто сначала старший хотел развлечься. Он понимал, какое серьезное преступление совершает, это пугало его, но это же возбуждало с самого начала. Он хотел снять напряжение таким нехитрым способом, а потом приступить к главному.