Чтение онлайн

Через час Мери вышла со двора с раздутой торбой и пухлым узлом, из которого свешивался рукав старой овчинной шубы. На шее у неё висела связка лука, под мышкой торчала крынка с молоком, а в руке вяло трепыхалась курица со связанными ногами. Хозяйка проводила гадалку до калитки, поминутно вытирая глаза грязным краем фартука. Мери на ходу тихо, убеждённо внушала ей что-то, помахивая рукой в сторону степи. Наконец она улыбнулась, перекрестила Качилиху на прощанье и юркнула за калитку. Всхлипывающая казачка задвинула за гадалкой щеколду, некоторое время стояла молча, глядя в серое небо и чему-то улыбаясь… а потом вдруг глубоко вздохнула – и грянула на весь хутор атаманским басом:

– А лихо ты машешься, княжна! – одобрила Копчёнка, когда цыганки, отойдя от хутора на приличное расстояние, остановились посмотреть на Меришкину добычу. – Я уж думала, сейчас и впрямь меня придушишь!

– Ещё кто кого! – парировала Мери, садясь на траву и развязывая торбу. – Чуть все волосы мне не повыдирала! И вопила в самое ухо! У меня теперь в голове звенит!

– Зато гляди как богаты! – Копчёнка с уважением перебирала содержимое торбы. – Ух ты, и сало! И яички! И крупочка! Ой, дэвла-дэвлушки, как поедим сегодня, как детей накормим! Ну вот… хоть какая от раклюшки польза!

Довольная Ксенька улыбалась, наматывала на палец конец рыжей косы. Мери подмигнула ей.

– Что ж ты, глупая, водки-то не взяла? – горестно сказала Копчёнка, закончив осмотр. – Просила ж я тебя…

– Про это кого другого проси, – сердито ответила Мери. – А я тебе уж говорила…

– Нет, а что ты меня учишь всё?! – внезапно рассвирепела Юлька. – Что ты меня учишь всё?! Не хватало ещё, чтоб…

Мери посмотрела на неё спокойными, ничуть не испуганными глазами – и Копчёнка вдруг умолкла на полуслове, безнадёжно махнула рукой и отвернулась. Мери, взглянув на обеспокоенных цыганок, жестом велела им идти. Те послушались, и через минуту на обочине дороги остались только тяжело молчащая Копчёнка, двое её малышей и Мери.

– Ну и чего ты расселась тут, разбрильянтовая? – низким, странным голосом сказала Юлька. – Иди, скачи за ними… посидеть спокойно не дадут, заразы!

– Кончишь реветь – тогда и пойду.

– Дура!

Мери только вздохнула. Медленно, глядя в сторону, сказала:

– Ты, верно, права, я ничего не понимаю. Но сколько тебе уже можно? У тебя же дети. Надо о них думать…

– А я, по-твоему, о ком думаю? – вяло, даже не огрызнувшись, отозвалась Копчёнка. – Кабы не они, давно бы в петлю влезла. Что «ах»? Нечего тут ахать… Как бы сразу мне хорошо стало, дэвлалэ-э… Нет вот! Живу! На вас, галок драных, гляжу! Из-за этих тараканов живу, чтоб их… – Она покосилась на своих малышей, увлечённо выдирающих друг у друга сухой стебель ковыля. На голове одного сидел толстый рыжий жук. Юлька, прицелившись, ловко щёлкнула его. Усмехнулась:

– Нагадала бы ты и мне, что ли, что муж ко мне вернётся? Или даже сбрехать такое не можешь? Поджилки трясутся?

Мери молчала, ясно осознавая, что Копчёнка права. При одном воспоминании о Мардо её передёрнуло от отвращения, и она понадеялась, что Копчёнка этого не заметит. Впрочем, Юлька всегда всё замечала.

– Меришка… пойми ты, дура… – тихо сказала она. – Поверь мне, знаю, что говорю… Он бы тебя всё равно в Чеку не сдал. Это один брёх был. Он вор, бандит, Митька… но здымарём [49] никогда не был.

– Ты ещё скажи, что Дину нашу не он ссильничал, – не глядя на неё, угрюмо выговорила Мери. Копчёнка молча спрятала лицо в ладони.

Чуть погодя она поднялась, не глядя на Мери, подхватила на руки одного из сыновей и быстро зашагала, почти побежала по дороге. Мери тяжело вздохнула, взяла второго малыша, с трудом перекинула через плечо увесистую торбу и поспешила следом.

Перед самым рассветом Мери проснулась оттого, что сквозь мягкий шелест дождя снаружи пробились странные сдавленные звуки. Оглядевшись вокруг (старики спали), Мери живо, на четвереньках, выбралась наружу. Поодаль темнела телега, не закаченная с вечера под шатёр. Вчера под ней улеглась спать Симка.

Подруга сидела возле тележного колеса, обхватив руками голову, и, качаясь из стороны в сторону, выла, как больная собака. Мери кинулась к ней:

– Симочка, ты что? Что ты?! Тише, тише, люди проснутся… Уже и так скоро бабы повылезут… Ну, что ты плачешь так?!

– Чет-вёр-тый ме-сяц уже… – с трудом, давясь рыданиями, выговорила Симка. – Чет-вё-ё-ёр-тый… Лето це-ло-е-е-е…

– Симочка… – Мери сразу поняла, о чём она. – Но ведь всякое бывает же! Да мало ли что могло случиться! Ты же видишь, что творится кругом! Стреляют, бандиты… Потерпи, он вернётся! Быть не может, чтобы…

– Не придёт, – хрипло и убеждённо выговорила Симка. – Не придёт. Я теперь верно знаю.

Мери молча, непонимающе смотрела на неё. Заметив этот взгляд, Симка вытерла мокрое лицо рукавом, настороженно огляделась и сунула руку за пазуху.

– Вот, видишь? Да придвинься… Увидит кто – конец мне!

– Ва-ах… – вырвалось у Мери, когда Симка наконец размотала тугой, чёрный от грязи и застарелого пота тряпичный свёрток. – Это же… Откуда это?!

На коленях Симки тускло поблёскивало золото.

– Это его деньги. Его – Беркуло, – чуть слышно сказала Симка. – Видишь, как много! Понимаешь – если он даже за ним не захотел прийти… Что же он думает про меня теперь! Когда засыпал в вагоне – вот она я, вот оно золото, всё рядышком! Проснулся – ни меня, ни монет! Что он подумал, скажи ты мне, скажи!!!

– Перестань кричать! – Мери без всякой нежности запечатала подруге рот ладонью. – Почему они у тебя оказались? Ты… их взяла?!

– Одурела?! – Симка в ярости укусила её за руку. – Он сам мне дал! Когда мы за поездом побежали! Сказал, что меня в случае чего обыскивать солдаты не станут! Он мне верил, он меня уже женой своей держал! И во-о-о-от… – Симка залилась слезами с новой силой. – Ты же видишь, он даже за ним, даже за золотом своим не вернулся! А на это всё зиму целую можно сыто прожить! И останется ещё!

Мери молчала, ошарашенная. Симка всхлипывала, не забывая при этом свёртывать платок с монетами в аккуратную колбаску. Затем свёрток был натуго перетянут кожаным шнурком, надет на шею и отправлен в ложбинку между грудями, под кофту.

– Если он про меня подумал, что я от него с первым встречным сбежала, – пусть! – шмыгнув носом, зло сказала Симка. – Пусть, право имеет! Кто угодно такое подумал бы… Но он же теперь меня ещё и за воровку держит! Обманула, пообещала – и последнее взяла! Не у гаджа – у цыгана! О-о-о, это я-то…

– Но, Симочка! Почему ты деду до сих пор ничего не сказала, почему золото ему не отдала?! – всплеснула руками Мери. – С ума сошла, всё лето столько денег на себе таскать! Да дед Илья сам бы нашёл тех кишинёвцев! Передал бы через других, что всё их золото цело, что его никто не крал! И ты бы была чиста! Симочка, почему же… – Она осеклась, догадавшись внезапно. И обняла вновь задрожавшую от рыданий подругу за плечи.

– Бедная… Ты думала, что…

– Да! Да, да!!! – зашлась Симка в горестном плаче. – Я думала, что он хоть за ним… хоть за золотом… что он придёт и увидит, что Сенька – мой бра-а-а-ат… И что я не виновата-а-а… А уже четвёртый месяц… – Плечи её затряслись. – Не придёт, не придёт… Никогда больше не придёт, никогда его не увижу, дэвлалэ, никогда-а-а…