Чтение онлайн

— Ну конечно же! Это само собой разумеется, — ответил маркиз. — Было бы пустой тратой денег иметь двух управляющих, надзирателя и агента! Единственный вопрос будет состоять в том, кто из наших работников более надежен.

Юдит улыбнулась.

— Я пытаюсь сказать тебе, наверное, не очень удачно, что позднее я, возможно, захочу продать тебе имение, но пока предпочла бы, чтобы ты управлял им от моего имени. А если предпочитаешь, то можешь найти арендатора.

Маркиз озадаченно посмотрел на нее.

— Я тебя не понимаю.

— А почему ты должен меня понимать? — спросила Юдит и чуть слышно вздохнула.

Казалось, этот вздох был полон почти блаженной радости.

— Я собираюсь уехать, Фабиус, но не могу бросить поместье без всякого надзора. Это значило бы предать мой дом!

— Уехать? — переспросил маркиз. — Ты хочешь сказать, что приняла предложение Северна?

— Нет, я ему отказала.

Маркиз замер.

— Тогда…

— Я собираюсь выйти замуж, — быстро проговорила Юдит, — но не за герцога и не за тебя!

— А есть кто-то еще? — недоверчиво спросил маркиз. — Но кто же?

— Кто-то, о ком ты никогда не слышал, — ответила Юдит. — Его зовут Сайлас Уингдейл.

Маркиз изумленно поднял брови.

— Сайлас Уингдейл? — повторил он. — Кто он, черт возьми, такой?

Юдит со смехом вскочила с кушетки.

— Я так и подумала, что ты удивишься! — сказала она. — Он — американец, живет в Виргинии, и я его люблю! Да, я его люблю! И поэтому собираюсь выйти за него замуж, Фабиус.

— Ты говоришь правду? — спросил изумленный маркиз.

— Мне не нужны ни герцогская корона, ни бриллианты Рэустонов… Ничто из того, что ты считал для меня важным! — воскликнула Юдит счастливым голосом. — Я люблю — так, как не любила уже очень давно! С того времени, как погиб мой бедный Богрейв. Но сейчас все по — другому! Сайлас намного старше и любит меня совсем иначе. Знаешь — когда я с ним, я словно в раю!

Маркиз прижал ладонь ко лбу.

— Ты уверена, что это не шутка? — спросил он. — Ты говорить серьезно, Юдит?

— Я еще никогда в жизни не говорила так серьезно! Завтра мы с Сайласом без всякого шума обвенчаемся, а потом сядем в Плимуте на корабль и уплывем в Америку. И одному только богу известно, вернусь ли я когда-нибудь в Англию.

— Ты хоть знаешь, на что себя обрекаешь и в каком месте тебе предстоит жить? — поинтересовался маркиз.

— Сайлас показывал мне набросок своего дома — он просто чудесный. Если хочешь знать, он очень похож на английское поместье. Но я поехала бы с ним, даже если бы он жил в лачуге. Я люблю его, Фабиус, а он любит меня! И важнее этого нет ничего… Но я поняла это только недавно!

Час спустя маркиз направил лошадей к своему дому. Он все еще не оправился от изумления и продолжал испытывать сильное недоумение по поводу услышанного.

Он не мог поверить, как это женщина — особенно такая, как Юдит, — могла отказаться от всего, что прежде считала важным, и отправиться через океан с мужчиной, которого почти не знала… пусть даже в ее глазах он обладал всеми мыслимыми достоинствами.

По правде говоря, маркиз попробовал с ней спорить и уговаривал отложить свадьбу и отъезд до тех пор, пока ее друзья не познакомятся с Сайласом Уингдейлом.

— Я все равно не стану слушать, что бы вы мне ни говорили, так для чего откладывать свадьбу? — заявила Юдит, к которой на мгновение вернулась ее прежняя агрессивность. — Ведь это не тебе с ним жить, Фабиус, так что, какое бы мнение ты о нем ни составил, меня оно не интересует!

Но в следующую секунду она уже протянула руку и ласково дотронулась до щеки маркиза.

— Когда ты полюбишь, а рано или поздно это наверняка случится, — мягко сказала она, — ты поймешь, почему никакие доводы не могли заставить меня поменять решение. Кто бы и что бы ни говорил, на меня это не подействует. Мне нужен Сайлас, и я намерена выйти за него замуж.

В голосе Юдит зазвучало такое тепло, что маркиз вдруг понял: перед ним уже совсем не та ожесточившаяся честолюбивая женщина, которой она стала после гибели мужа.

Он считал, что ее интересует только положение в светском обществе, и поэтому она так стремится приобрести славу — пусть даже дурную.

Оставалось только изумляться тому, как хитроумная и полная решимости подняться на самый верх аристократического общества особа могла чуть ли не мгновенно превратиться в мягкое женственное существо, но Юдит буквально светилась от одного только упоминания имени человека, которого любила!

«Дьявольщина, — думал маркиз, подъезжая по аллее к Рэкстон-хауз, — почему мне такое чувство недоступно?»

Но уже в следующее мгновение он начал смеяться над собой: надо же было поверить, что такое возможно!

Его появление было для всей прислуги полной неожиданностью.

— Какая радость видеть вас, милорд! — сказал дворецкий, поспешно входя в холл.

— А где Хобли? — осведомился маркиз.

— Я за ним пошлю, милорд. Преподобный — в библиотеке.

— Тогда я пока пойду поговорю с ним.

Открыв дверь библиотеки, маркиз удивился, не увидев своего бывшего гувернера, который имел обыкновение сидеть за большим столом в центре комнаты. А вот у одного из книжных шкафов стояла стройная фигурка, которую он уже однажды видел.

Цыганка повернулась на звук его шагов, и маркиз тут же подумал, что глаза ее занимают чуть ли не пол-лица.

Глаза обрамляли длинные темные ресницы, на которые он обратил внимание еще в первый раз, да и сами глаза показались ему необычными… Только подойдя поближе, он заметил, что зрачки у нее невероятно большие, но цвет радужки оказался не черным, как он ожидал, а темно-зеленым!

Она ничего не говорила, молча дожидаясь, чтобы маркиз подошел к ней ближе. Оказавшись рядом, он протянул ей руку.

— Я — маркиз Рэкстон, и должен перед вами извиниться.

Ему показалось, что она вложила пальцы ему в руку очень неохотно.

Рука девушки оказалась прохладной. Маркиз на секунду задержал ее в своей руке, и ему почудилось, будто между ними возник некий странный вибрирующий поток энергии.

— Вам лучше? — спросил он.

— Спасибо, я уже совсем поправилась.

Голос был грудным и напевным, но в нем ощущался чуть заметный акцент.

Маркиз посмотрел на ее лоб.

Рана, которую ей нанесло колесо фаэтона, все еще была багрово-красной, а вокруг расплывалось уже начавшее бледнеть пятно синяка.