Чтение онлайн

Однажды предложил черт цыгану:

— Что это мы с тобой просто так в карты играем? Давай на интерес перекинемся. Если ты выиграешь, я твое желание выполню; если я выиграю, ты мое желание исполнишь.

Играли, играли они. Перехитрил все же черт цыгана, обыграл.

— Ну ладно, — нахмурился старый цыган, — говори свое желание.

— Эх ты, цыган неразумный, да я тебе такое желание закажу, что ты потом всю жизнь меня благодарить будешь. Значит так: бери лопату и собирайся в лес.

— А что делать-то будем? — спросил цыган.

— Бери, бери, вопросов не задавай. Раз ты мне проиграл, значит, делай то, что тебе ведено, и без разговоров.

Делать нечего. Оделся цыган, взял лопату и пошел за чертом. По лесу идут, через речку перебрались, овраг миновали, опять в лес попали. Выходят они на лесную поляну. А посреди поляны — колодец. Останавливается черт и говорит:

— Полезай, старик, в колодец! И копай там. Что найдешь — все твое!

Полез цыган в колодец и принялся копать. Только чуть землю ковырнул, а там монеты золотые. Нахватал цыган этих монет полные карманы, а черт смеется:

— Бери, бери больше, для тебя мне не жалко… С той поры богато зажил цыган. Избу новую поставил, коня дорогого завел, в общем, живет — не тужит. А каждую ночь ходит вместе с чертом к заветному колодцу и знай себе деньги копает. Ночью копает, а днем отсыпается. Вот однажды снится сон старому цыгану. Снится ему его черт, а рядом чертова бабушка. Говорят они друг с другом:

— Ну что, скоро цыган на твое место заступит? — спрашивает чертова бабушка.

— Сегодня ночью должен он до трубки докопаться, — отвечает черт, — как возьмет трубку и выкурит из нее, так и будет к этому колодцу прикован на всю жизнь. И рога у него вырастут, и копыта. А лицом он на меня похож так, что нас различить невозможно.

— Понимаю я тебя, внучек, как тебе надоело этот проклятый колодец сторожить!

Вскочил цыган в поту и думает: “Ах вы, рогатые, кого провести вздумали? Ну, погодите, я до вас доберусь!”

Настала ночь. И снова явился черт за цыганом, и отправились они к лесному колодцу. Начал цыган по веревке спускаться вниз. Да не прошло и минуты, как он обратно вылез.

— Что случилось? — спрашивает черт.

— Миленький, да сколько ж можно, уже, почитай, месяц все копаю да копаю, веревка-то коротка стала! Призадумался черт:

— Что же делать-то?

— А очень просто: снимай конский волос с шеи, к веревке подвяжем, как раз и хватит.

Взглянул черт на цыгана, не задумал ли тот подвоха какого, а цыган стоит себе, будто дурачок, и травинку жует.

— Ну что, подвязывать-то будем или домой вернемся? — спрашивает цыган. — А то мы так до третьих петухов достоимся.

— Ладно, черт с тобой, подвязывай, — в сердцах сказал черт и снял с шеи конский волос.

Подвязал цыган конский волос к веревке и снова полез в колодец. Только копнул, глядит — трубка, да не простая, в виде черта сделана. Вместо глаз яхонты вставлены, огнем горят. И будто бы этот черт улыбается хитро. Взял цыган трубку и вылез обратно.

— Смотри, черт, что я нашел!

— Во, во, во, это-то нам и надо было! — обрадовался черт. — Устал поди. Давай перекурим!

— Ну что ж, это можно, — согласился цыган. Разжег он костерок. Уселись рядышком. Набили трубку табаком.

— Ну давай, цыган, закуривай первым. А цыган незаметно подсыпал сверху березовой трухи да поджег ее, вот она сама и горит, тлеет. А цыган только вид делает, будто курит.

— Ох и крепок табачок! — закашлялся цыган. — Бери, черт, а то у меня что-то дух перехватило. Взял черт трубку и говорит:

— Ну что ж, цыган, после тебя можно и мне табачком побаловаться!

Засмеялся черт и затянулся от души.

— Рано радуешься, — воскликнул старый цыган, — хотел ты меня провести, да не вышло.

Схватил цыган черта, привязал его веревкой к колодцу, да там и оставил. А зуб свой оторвал от конского волоса и в костер бросил. Вспыхнул зуб, и сразу же сгинул колодец, и черт вместе с ним. Огляделся вокруг цыган, а он в доме у себя. С той поры черта он больше не видал.

Жил да был бедный-бедный цыган. Ничего у него не было: ни лошади, ни уздечки. И когда табор трогался в дорогу, приходилось бедному цыгану самому впрягаться в телегу, самому тащить свои небогатые пожитки да детей своих многочисленных. А жена его сзади телегу подталкивала. Как-то раз отстал цыган от табора. До ночи догонял он ушедших вперед собратьев, да так и не догнал. Решил в лесу заночевать. Раскинул цыган рваный шатер, разложил костер, вскипятила жена чаю, сидят. Поздно уже. Только собрались спать ложиться, как вдруг слышат: кто-то песню поет по-цыгански. И все ближе песня и ближе. Раздвинулись кусты, и выходит на поляну цыган, высокий, крепкий старик с бородой, волосы на ветру развеваются. Подошел он к костру, поздоровался:

— Кто вы, ромалэ, откуда? Какого рода?

— Мы — такие-то, такие-то. А ты кто?

— Жил я в богатом таборе, — начал старик. — Вожаком был. Не знали при мне нужды цыгане. И все шло хорошо. Вот однажды поехали мы лошадей взять. Большой табун нашли, красивые паслись в нем копи. Но изменила нам удача. Едва взяли мы лошадей, как обнаружили пас мужики да погоню снарядили. Велел я уходить цыганам, а сам остался, чтобы беду от табора отвести. Стар я стал от погони спасаться. Настигли меня мужики и убили. Как убили, так и бросили в лесу. Не стали меня хоронить да отпевать. С той поры не знает душа моя покоя. Лишь только ночь настает, брожу я по лесу как неприкаянный и жду, когда найдется добрый человек, что пожалеет меня да похоронит по обычаю.

— Может, мы поможем горю твоему, баро? — сказал цыган и посмотрел на вожака.

— Спасибо тебе за доброе слово, да только хочется мне, чтобы сделали это родные руки. Ведь никто из моей родни не знает, что я умер. А если ты похоронишь меня, то они так и не узнают, где могила моя. Вот если бы ты съездил в мой табор да рассказал обо всем…

— Конечно, съезжу, о чем разговор. Я ведь и сам знаю, что такое горе. Жаль только, что коня у меня нет. Долго буду добираться.

— Это не беда, — улыбнулся баро, а потом встал да как свистнет на весь лес. Задрожала земля, и, откуда ни возьмись, конь появился вороной.

— Бери коня, я дарю его тебе за доброту твою. А еще возьми вот это. — И вожак протянул бедному цыгану диковинную трубку. Такой трубки цыган никогда не видывал.

— И трубку бери, но ней тебя в моем таборе узнают. Эта трубка мне от дедов-прадедов досталась. Дорожили они ею. Теперь она твоя, береги ее.

Прокричали петухи, и баро исчез. Запряг цыган коня вороного, погрузил на телегу пожитки и отправился в путь.

Долго ли, коротко ли, как-то раз повстречал цыган большой табор. Остановился неподалеку, а сам к костру подошел. У костра девушки песни поют, а парни пляшут, а те, что постарше, отдельно сидят, о делах цыганских разговаривают. Сел и цыган к старикам послушать, о чем у них речь идет.