Чтение онлайн

1927 год— год прекращения правительством Цзян Чжунчжэна дипломатических отношений с СССР и издания распоряжения о немедленном закрытии всех советских дипломатических и торговых представительств на территории Китая. Это происходит 14 декабря 1927 года. В этой связи Цзян Чжунчжэн высказывается следующим образом: «Разрывая дипломатические отношения с СССР, мы прекращаем отношения только с советским правительством. Чувства китайского народа по отношению к русскому народу от этого ни в коей мере не меняются.

Советские консульства в разных городах Китая на самом деле — филиалы Коминтерна, и в то же самое время — рассадники интриг, осуществляемых китайскими коммунистами. Гоминьдан пошел на этот решительный шаг в интересах сохранения нашей государственной независимости, в интересах самозащиты, а также в интересах нашей национальной революции и обеспечения мира и безопасности на Дальнем Востоке. По логике вещей мы только так и могли поступить» 30.

В том же 1927 году из Китая уезжают советские советники. Цзян Чжунчжэн следующим образом описывает свое прощание с одним из них, с В. К. Блюхером: «Глава советской военно-консультативной миссии в Ухане Блюхер, известный также под именем Гален, на обратном пути в Россию нанес мне в Шанхае визит. В первый раз Гален приехал в Китай в 1924 году. Среди других советских генералов он, по моему мнению, выделялся не только как способный офицер, но и как приветливый, рассудительный человек. Самым поразительным было то, что у него отсутствовали какие бы то ни было черты, обычно присущие большевикам. В первой половине 1926 года я попросил советское правительство опять направить его в Кантон в качестве главы военно-консультативной миссии. Опять между нами все шло гладко. Неоднократно он открыто проявлял свое отвращение к Бородину (советскому политическому советнику при партии Гоминьдан Китая. — Ю. Г.}. Когда произошел раскол между Нанкином и Уханем, Гален по приказу из Москвы оставил Наньчан и переехал в Ханькоу, где он и оставался до тех пор, пока уханьская администрация не порвала с коммунистами.

Приехав ко мне в Шанхай попрощаться, Гален был в глубоко подавленном настроении. На прощание я ему сказал: «Быть может нам еще придется вместе поработать при других обстоятельствах, поэтому прошу Вас не принимать свой отъезд так близко к сердцу», на что он мне ответил: «Я также надеюсь, что мьт видимся не в последний раз. Итак, до новой встречи!» Годы спустя, после восстановления дипломатических отношений между Китаем и СССР, я неоднократно обращался к Сталину с просьбой вновь направить ко мне Галена, но Сталин уклонялся от ответа. В 1939 году, когда Сунь Фо (сын Сунь Ятсена. — ТО. Г.}, будучи в то время предсе-датслем Законодательного Юаня (парламента Китайской Республики. — Ю. Г.) поехал в Россию, я попросил его лично напомнить Сталину о моей просьбе. В ответ на это Сталин, наконец, сообщил, что Гален расстрелян якобы за то, что он поддался прелестям японской шпионки!» 31

Учитывая, что Цзян Чжунчжэн и Василий Константинович Блюхер симпатизировали друг другу, о последнем представляется уместным сказать несколько слов. Когда его направляли в Китай в качестве военного советника, в СССР было принято выдавать паспорт на вымышленное имя. В. К. Блюхеру предложили самому выбрать себе фамилию и имя. Он решил, что его фамилия в новом заграничном паспорте будет Галин, по имени его первой жены Галины, а имя и отчество будут составлены из имен его детей от первого брака, Зои и Всеволода, то есть он будет называться Зоем Всеволодовичем Галиным 32.

Работая в Китае в период сотрудничества с Цзян Чжунчжэном, В. К. Блюхер женился на Галине Кольчугиной. По воспоминаниям современника «у нее было ... юное лицо, живые, лукавые карие глаза и та же легкая, умная, дразнящая манера разговора. Галина выросла в Харбине и там же получила среднее образование. Она знала английский язык и была неизменной спутницей Блюхера в Китае» 33. (Возможно, впоследствии именно ее Сталин и называл японской шпионкой.}

После возвращения из Китая В. К. Блюхер женился в 1 932 году на 17-летней Глафире Лукиничне Бсзверхо-вой. У них родились два мальчика: Вайра и Василин. После ареста В. К. Блюхера обвиняли в частности в том, что во время боев у озера Хасан в 1938 году он находился на передовой, где якобы договорился с японцами о том, что те его не тронут.

Супругу В. К. Блюхера Г. Л. Блюхер-Безверхову арестовали в ноябре 1938 года. Семь месяцев она провела в одиночке на Лубянке, ничего не зная о судьбе мужа и детей (кстати, до ареста все дети Блюхера жили с ним).

Потом его супруге дали восемь лет «за недонесение о преступных намерениях мужа». Сыновья В. К. Блюхера находились в детских приемниках как дети «врага народа». Старший сын, Всеволод Васильевич, воевал в годы Отечественной войны, был представлен к наградам, но как «сын Блюхера» не получил ни одной. Только в 1964 году ему вручили орден Красного Знамени 34.

Один из советских военных советников в Китае говорил, что Цзян Чжунчжэн «молится на Блюхера» Он также утверждал, что «в момент кризиса или испуга» Цзян Чжунчжэн «готов к самоубийству. Для него характерны эмоциональные крайности. Ему представлялось (совершенно нереально), что он борец до последней капли крови и мученик. В речи в Нанъчане объявил, что готов умереть, как герой китайского средневековья Юе Фэй, то есть оклеветанным и казненным. В другой раз, ссылаясь на Сунь Ятсена, говорил, что умрет, как Лу Сюфу — другой герой XIII века, который, потерпев поражение, велел жене и детям утопиться в море, а сам взял на спину последнего отпрыска китайской династии Сун, за которую он боролся против монголов, и также вместе с ним угонул». Другой советский советник писал, что Цзян Чжунчжэн «мог быть очень мягким и вкрадчивым, как тогда, когда он пришел выведать у нас о Тан Шэнчжи, которого он боялся. В другие моменты он «накалялся» и начинал кричать неестественно высоким голосом. В лице его, довольно хорошо известном по портретам, видна какая-то морально низкая примесь, что-то при, благообразном внешнем облике, жадное и грубое. Такова и была амплитуда колебаний...» Цзян Чжунчжэна «...от трусости и паники в трудные моменты до наглости и жестокости в дни успеха». И далее: 18 апреля 1927 года Цзян Чжунчжэн «в Нанкине на банкете в присутствии советских военных советников... перешел к обвинениям и начал выкрикивать ругательства по адресу китайской коммунистической партии и Бородина». У него, как у «...оратора была та особенность, что в минуты волнения он резко повышал голос, его чжэцзянский акцент становился все более заметным, он начинал визжать и впадал в истерику. Эти хорошо известные черты проявились на том банкете во всей полноте. Разогревшись от собственного крика и дойдя до кульминации, он схватил бокал и, обращаясь к присутствующим, закончил свою речь воплем: «Да-дао гунчаньдан!» («Долой коммунистическую партию!»).

В этот момент быстро, как молния, Ху Ханьминь перегнулся... ко мне и сказал: «...это внутренний вопрос. Мы против Коммунистической партии Китая, но мы уважаем и приветствуем вашу партию, ваше правительство и вашу армию» 35.

В августе против Цзян Чжунчжэна выступают ряд генералов из южных провинций страны, а также один из его сторонников генерал Хэ Инцинь.

14 августа Цзян Чжунчжэн объявляет о своей отставке, об отходе от политической деятельности и о возвращении на родину, в уезд Фэнхуа, с целью отдать дань уважения могилам предков. Находясь в родных местах, он обращается с посланием к выпускникам военной школы Вампу, призывая их к сплочению.

В сентябре Цзян Чжунчжэн едет из Шанхая в Японию. Там он, прежде всего, добивается согласия на свой брак с Сун Мэйлин ее матери.

В Японии происходит ряд встреч Цзян Чжунчжэна с премьер-министром Японии Танакой, а также с министром иностранных дел и с военным министром с целью достижения взаимопонимания и обсуждения фундаментальных принципов, которыми следовало бы руководствоваться в китайско-японских отношениях.

Вполне очевидно, что при этом он продолжает активную работу по развалу лагеря своих политических противников. Постепенно большинству руководителей ГМД также становится ясно, что главными для них в то время являлись две задачи: сохранить партию как основную политическую силу в стране и добиться военным путем

80

объединения всей страны. В ГМД не оказывается более подходящей фигуры для того, чтобы возглавить эту работу, чем Цзян Чжунчжэн.

Зимой 1927 года уханьский центр власти терпит крах и разваливается. Вскоре после этого Цзян Чжунчжэн возвращается на родину, где, прежде всего, происходит очень важное событие в его жизни — торжественная церемония его бракосочетания с Сун Мэйлин. Она состоялась в парадном зале великолепной шанхайской гостиницы «Дахуа» 1 декабря 1927 года.

Первая супруга Цзян Чжунчжэна Мао Фумэй, добродетельная жена и хорошая мать, неспособная, однако, быть партнером Цзян Чжунчжэна в его сложной общественной и политической жизни, добровольно выступает инициатором развода, на который Цзян Чжун-чжэн соглашается.

Семья Сун Мэйлин играет уникальную роль в истории Китая XX столетия. Ее отец — один из очень состоятельных людей, поддерживающих революционную деятельность Сунь Ятсена. Старшая сестра Сун Мэйлин, Сун Айлин, в течение некоторого времени работает секретарем Сунь Ятсена, а затем выходит замуж за одного из самых богатых людей Китая, Кун Сянси, который занимает впоследствии министерские должности в правительстве Китайской Республики. Средняя по возрасту из трех сестер Сун Цинлин получает образование в США (впрочем, как и все дети в этой семье), сменяет старшую сестру на посту секретаря Сунь Ятсена, а затем становится его супругой. Младшая из «трех сестер Китая» Сун Мэйлин выходит замуж за Цзян Чжунчжэна и на протяжении многих десятилетий играет роль первой леди Китайской Республики. Ее брат Сун Цзывэнь возглавляет правительство Китайской Республики и занимает в нем министерские посты, будучи в то же время одним из самых состоятельных людей страны. Одним словом, бракосочетание Цзян Чжунчжэна с Сун Мэйлин значительно укрепляет его связи с сильными людьми Шанхая и Восточного Китая в целом. Фактически это военно-по-