Чтение онлайн

После второго прорыва и немедленно последовавшего за ним третьего, Ирвинда попросили не отлучаться с Харбласа. Просьба вроде как прозвучала мягко, но ему почудилась невнятная, едва различимая опасность. Никто из кхарэнов не понял, как и почему именно Ирвинду удаётся ликвидировать неожиданно появившуюся угрозу, причём ему единственному, а, значит, он первым попадает под подозрение…

Сейчас ему было до невозможности хреново. Настолько хреново, что мертвецы, и те чувствовали себя лучше. Впрочем, о каких мертвецах речь? Ведь он сам давно мёртв, дальше некуда.

Плохо ему становилось после запечатывания каждого прорыва, и с каждым новым — всё хуже и хуже, словно уходили какие-то силы, предназначенные для сего действа, и уходили безвозвратно. Что это были за силы и как их восполнить, Ирвинд не имел ни малейшего понятия, единственное, точно знал — это не Наль.

А сегодня Ирвинд начал подумывать, что для него открылась совершенно эксклюзивная возможность умереть. Разумеется, окончательная смерть настигает некоторых особо неудачливых странников в Серых землях, но о подобных случаях никто не распространялся, потому что сгинувшие уже не могли ничего рассказать, а дополнительно пугать обитателей Харбласа не было необходимости — с момента появления в новой реальности страх становился их нормальным состоянием. Но чтобы окончательная смерть забрала одного из тринадцати кхарэнов Харбласа — это был бы нонсенс.

Поэтому Ирвинд не распространялся о своём состоянии, вновь и вновь обходя точки прорывов, силясь понять, что они такое и почему именно ему выпала «честь» запечатывать их, фактически разменивая собственную жизнь на безопасность жителей Харбласа. Причём безопасность временную — Ирвинд всегда был реалистом, адекватно оценивал свои силы и предполагал, что после пары-тройки прорывов его миссия будет завершена.

Он не испытывал страха и собирался сделать всё, чтобы устранить опасность. Не потому что желал помочь ближним, нет — альтруистом Ирвинд никогда не был. Он просто хотел остаться в живых. Чувство ответственности за других ему тоже не было присуще. И вообще, «другие», коих он воспринимал как некую аморфную массу, с помощью которой можно неплохо подкачать силы и добиться своих целей, никогда его не интересовали.

Но выход из реальности был перекрыт, в проводники годились только двенадцать кхарэнов, которые как раз и утвердили запрет, поэтому вариантов у Ирвинда не было. Официальное расследование проводилось как-то вяло, кхарэны знали, что в самом крайнем случае успеют уйти с Харбласа, а Ирвинда, похоже, решили оставить неведомой силе в качестве жертвенного барана.

Обойдя в третий раз место нового прорыва, который был неровным, как расплывшаяся клякса, Ирвинд решил подкачать Наль — он выяснил экспериментальным способом, что большой резерв Наль немного уменьшал неприятные ощущения после взаимодействия с прорывами. Ирвинд переместился к Серой земле и не поверил своим глазам — на её месте цвели плодоносящие деревья.

Твою ж… Куда подевалась Серая земля?

Передвинувшись ещё немного, Ирвинд увидел, что и вторая Серая земля, которая всегда, сколько он помнил, находилась здесь, тоже переродилась — в сверкающее солнечными бликами лазурное озеро. Пришла мысль проверить, как обстоят дела с остальными Серыми землями, коих на Харбласе всегда ровно сто тридцать тысяч. Были и большие, и огромные Серые земли, и совсем маленькие, но каждая являлась балансиром силового равновесия Харбласа.

Итак, наклёвывалась вполне рабочая гипотеза, объясняющая, почему появились прорывы, и похоже, что спокойному существованию Харбласа может прийти конец.

Совет Харбласа

Глава Совета Харбласа Энри Венрирр снисходительно смотрел на остальных кхарэнов, собравшихся на внеочередное заседание в Малом зале Дворца Изначальной Тьмы. Этот зал, максимально защищённый от любых внешних воздействий, отличался излишним аскетизмом, отчего Энри совсем не нравился. Он во всём предпочитал роскошь и шик — будь то одежда, апартаменты или используемые им по самому прямому и нехитрому назначению многочисленные женщины.

Члены Совета были, как обычно, в антрацитовых костюмах, с удлинённым пиджаком-жакетом, перетянутым серебряным поясом, с серебристым воротником-стойкой. Крой такого же цвета брюк каждый выбирал на свой вкус. И мужчины, и женщины на заседания Совета одевались одинаково, различались лишь их перстни, надетые на указательный палец левой руки: на тонких женских пальчиках массивный овальный камень отливал серебром, на мужских же чернота была абсолютной.

Лица кхарэнов были мрачны и сосредоточены, но никаких эмоций за этими неподвижными масками Энри не рассмотрел, а ведь, по его мнению, им следовало как минимум насторожиться. Впервые за всю историю существования Харбласа, да что там Харблас — за всю историю существования реальностей Наль, кхарэны не понимали, что происходит, и не знали, как искать выход из создавшейся ситуации.

Проблема прорывов, о которых никто никогда слыхом не слыхивал, и вдруг вставшая так остро, оказалась гораздо более неприятной, чем предполагалось вначале. Если первые четыре прорыва не доставили кхарэнам никаких проблем, то пятый отразился на них совершенно идентично всем остальным обитателям Харбласа. Иначе говоря, кхарэны, призванные управлять и повелевать данной реальностью и её жителями, почувствовали то же, что и распоследний новоживущий — они отправились в жерло неведомой субстанции, не осознавая себя.

Вспомнив, как Азом, Алвар, Фласутта, Ульвира и остальные покорно поплелись к выходу, лишь только открылся прорыв, Энри чуть не выдал себя, но успел-таки спрятать улыбку на невыразительном грубоватом лице. Если бы кому-то из присутствующих пришло в голову присмотреться внимательнее, он, кроме необычного поведения главы Совета, непременно заметил бы, что Энри выглядит не совсем здоровым: кожа сухая, губы бледные, в глазах — лихорадочный блеск. Но кхарэны сидели, погружённые в свои мысли, и никто не обратил внимания ни на состояние Энри, ни на его странное настроение.

— Уважаемые члены совета! Инцидент, произошедший сегодня, абсолютно непонятен и мы пока не знаем, что с этим делать. Если сначала мы не поддавались на влияние прорывов и могли в любой момент уйти с Харбласа, то сейчас ситуация в корне поменялась — как только мы стали не защищёнными перед силой прорывов наравне с местными рядовыми жителями Изначальная Тьма по неизвестной причине полностью перекрыла возможность любых переходов…

— Какой Тьмы ты вещаешь тут то, что и без тебя известно? — грубо перебил Энри Бэн Мерроус.

— Я всего лишь подбиваю итоги нашей проблемы, — мягко улыбнулся Энри, но улыбка в его исполнении была похожа, скорее, на оскал, — нам надо держаться вместе, чтобы найти выход из сложившейся ситуации.

— Бэн, не стоит нападать на Энри, может быть, у него уже есть какие-то предложения, и ты к нему несправедлив, — сладко пропела Фласутта Блоус, глаза которой при этом оставались абсолютно холодными, на губах — ни тени улыбки, лицо — застывшая ледяная маска.

Энри, глядя на неё, всегда удивлялся, почему при идеально красивой внешности она оставалась настолько непривлекательной. Впрочем, вероятно, здесь срабатывали его собственные предпочтения. Бэн-то вполне всем доволен. И не только он.

— Спасибо, Фласутта. К сожалению, ничем особенным порадовать не могу. Всего лишь получилось связаться с сопредельными реальностями, больше ни у кого подобных проблем не было, мы единственные, где появляются прорывы.

— Прекрасно! Это новость, пожалуй, должна не только обрадовать нас, но и вдохновить!

Из Годвала Ритэрра, казалось, сочился яд. Остальные тоже не выглядели особо воодушевлёнными.

— Зря вы так, уважаемый Годвал, — Энри вновь показал свою улыбку-оскал, — этому действительно стоило бы порадоваться, потому что как минимум один вариант решения проблемы есть — надо просто выйти с Харбласа в любую доступную реальность Темроa, чтобы продолжать жить спокойно и дальше. Другой вопрос — как это сделать. А кроме того, есть ещё одна новость, и, к сожалению, она не столь приятна.