Чтение онлайн

– Напротив, господин министр, они выделяются для всех без исключения, с тем чтобы государство могло продемонстрировать степень своей заботы и сострадания. Направляя деньги в здравоохранение и социальные услуги, члены парламента испытывают чувство очищения, всепрощения, возвышения, самопожертвования!

Софистика чистейшей воды!

– Но ведь выделенные деньги должны расходоваться на лечение больных!

Сэр Хамфри, сочтя мои слова недостойными его внимания, продолжил свою идиотскую тираду:

– После жертвоприношения никому и в голову не придет интересоваться судьбою жертвы.

Он не прав, тысячу раз не прав! По-моему, страну очень даже волнует судьба впустую растрачиваемых денег, и я, избранник народа, должен следить, чтобы этого не происходило.

– При всем уважении к вам, господин министр (одно из любимых оскорблений сэра Хамфри), позволю себе заметить, что люди начинают проявлять беспокойство только тогда, когда узнают о растрачивании впустую общественных средств.

Я отказался принять такой аргумент и напомнил о массовых волнениях в связи со скандальными разоблачениями в наших психиатрических клиниках.

Сэр Хамфри со свойственным ему цинизмом заметил, что подобные волнения только подтверждают его точку зрения.

– Все эти злоупотребления преспокойно продолжались десятилетиями. И никого даже отдаленно не волновало, как расходуются деньги налогоплательщиков, – собственно, в этом и заключалось самопожертвование. А привело их в бешенство то, что им об этом сказали.

Поняв, что мой постоянный заместитель намеренно создает дымовую завесу из демагогических рассуждений, я решил задать ему прямой вопрос:

– Хамфри, вы согласны, что бессмысленно содержать больницу только для обслуживающего персонала?

Как всегда, сэр Хамфри уклонился от прямого ответа.

– Господин министр, – заявил он, – я бы сформулировал вопрос иначе.

И замолчал.

Я заметил, что меня устраивает именно такая формулировка.

– Безусловно, – согласился он. И снова замолчал.

Было ясно: Хамфри не намерен отвечать на мой вопрос до тех пор, пока он не будет сформулирован так, как хотелось бы ему. В конце концов я сдался.

– Ладно, ну и как бы вы его сформулировали?

– Господин министр, – довольный одержанной победой, начал он, – в конечном итоге, лечение пациентов является лишь одной из основных функций любой больницы…

– Одной? – перебил я. – Всего лишь одной! А какие могут быть еще?

Хамфри сделал вид, будто его никто не перебивал, и невозмутимо продолжил:

– Однако к выполнению этой функции невозможно приступить раньше, чем будут выделены средства на соответствующий медицинский и вспомогательный персонал. В данном конкретном случае – года через полтора…

– Через полтора года?! – ужаснулся я.

– Да, к тому времени мы, возможно, уже будем в состоянии открыть одно или даже два отделения.

Явная абсурдность его доводов придала мне решимости. И я настоятельно потребовал, чтобы он отдал распоряжение немедленно открыть несколько отделений в больнице Сент-Эдвардс – не одно-два, а несколько.

Такой оборот дела сэра Хамфри, очевидно, не устраивал, поскольку он тут же предложил создать межведомственную комиссию для изучения вопроса о возможности досрочного открытия больницы.

Я поинтересовался, много ли времени понадобится комиссии для подготовки рекомендаций.

– Немного, господин министр, – ответил он.

– Сколько?

Я догадался, каким будет ответ, прежде чем сэр Хамфри открыл рот.

– Полтора года, – в один голос сказали мы.

– Лучше не придумаешь! – саркастически добавил я.

– Благодарю вас, – скромно потупился мой постоянный заместитель, приняв мои слова за чистую монету.

Видя, что спорить с ним – дело безнадежное, я счел своим долгом внести контрпредложение – уволить бездействующий административный персонал больницы, а на высвободившиеся средства открыть отделения, которые по тем или иным причинам были закрыты, в других больницах города.

(Как и предсказывал сэр Хамфри, Хэкер готов был закрыть всю больницу, – Ред.)

– Ну а со временем, – едко добавил я, – когда мы сможем это себе позволить, мы укомплектуем больницу Сент-Эдвардс всем необходимым медицинским персоналом и откроем ее.

Хамфри тотчас же возразил, что если мы закроем больницу сейчас, то открытие ее для пациентов отодвинется на долгие годы.

– Господин министр, вы рассуждаете так, будто без пациентов персоналу нечего делать.

– И что же они делают?

Хамфри, как я и ожидал, был готов к этому вопросу. Он мгновенно протянул мне перечень административных подразделений больницы Сент-Эдвардс и их функций вне зависимости, есть там пациенты или нет. Поразительно!

Прочитав перечень в первый раз, я подумал (кстати, не разуверился в этом и сейчас, когда пишу эти строки!), что Хамфри меня попросту разыгрывает. Например, отдел номер десять целиком состоит из администраторов, осуществляющих административный контроль над остальными администраторами!

Я внимательно перечитал бумагу, затем испытующе посмотрел на сэра Хамфри. Он был абсолютно серьезен.

– Хамфри, – медленно выговорил я. – В этой больнице нет ни одного пациента, хотя она для них и существует! Для пациентов! Для больных! Для их излечения!

– Безусловно, господин министр, – не моргнув глазом, согласился мой постоянный заместитель, – однако перечисленные здесь функции должны неукоснительно выполняться независимо от наличия или отсутствия пациентов.

– Зачем? – спросил я.

– Зачем?

– Да, зачем?

– Простите, я вас не понимаю.

– Я спрашиваю: зачем? – повторил я, не зная, как можно сформулировать вопрос иначе.

– Господин министр, скажите, разве распускают армию только потому, что нет войны? – вопросом на вопрос ответил он.