Чтение онлайн

От этого страстного обвинения я, честно говоря, несколько опешил. Как-то не верилось, что она сама… Но умница Кэтти тут же бесстрашно добавила:

– Она тоже так считает.

Признаться, я уже по горло сыт феминистским вздором! В наше время стоит только сделать женщине комплимент по поводу ее внешности, как тебя тут же объявят сексуальным маньяком. Это лесбийское лобби лезет буквально во все дыры!

Решив доказать Кэтти, что она заблуждается, я с отеческой улыбкой произнес:

– Ну-у, те времена канули в вечность, девочка. К тому же в палате общин она, слава богу, не имеет большого веса…

– Естественно, – перебила Энни. – В палате одни мужчины.

Я поблагодарил свою дорогую женушку за помощь, еще ласковее улыбнулся Кэтти и спросил, интересует ли ее что-нибудь еще.

– Всего один вопрос, – сказала она. – Чего вы практически добились как член кабинета министров?

Вопрос доставил мне искреннее удовольствие: он казался легким, и на него приятно было отвечать.

– Добился? – задумчиво повторил я. – Довольно многого. Например, членства в Тайном совете, в партийном комитете по выработке политической стратегии…

Но она тут же уточнила, что ее интересует мой личный вклад в улучшение жизни других.

Было отчего прийти в замешательство. Иногда дети задают самые немыслимые вопросы. «Абсурдные до невозможности», как сказали бы наши американские союзники. До этого, естественно, никому и в голову не приходило задавать мне подобные вопросы.

– В улучшение жизни? – переспросил я.

– Да.

– Других людей?

Я лихорадочно соображал, но нужные слова, как назло, не шли в голову.

– Э-э… понимаешь, Кэтти, – начал я, пытаясь собраться с мыслями, – в общем, много сделал… ведь для этого меня и назначили… восемнадцать часов в день… семь дней в неделю… без выходных…

Кэтти перебила меня, как только я имел глупость перевести дух. Со временем этот ребенок станет находкой для Би-би-си!

– Не могли бы вы привести несколько примеров? Или хотя бы один, а то моя статья будет скучноватой.

– Примеров? Конечно, могу, – заверил я, но тут же понял, что не могу.

Ее остро отточенный карандаш выжидательно замер над верхней строкой разлинованного блокнота. Затянувшееся молчание становилось угрожающим.

– Видишь ли, Кэтти, – начал я, с трудом подыскивая слова, – не знаю даже, с чего начать. В правительстве многое делается коллективно… мы все вместе… лучшие умы государства… бьемся над решением важнейших проблем…

Мое объяснение ее явно не удовлетворило.

– Да-а, – с сомнением протянула она. – Но о чем вы будете вспоминать, когда придет время оглянуться и сказать себе: «Я сделал то-то и то-то»? Ну как писатель про свою книгу.

Маленькая пиявка!

Я попытался как можно доступнее растолковать ей некоторые особенности политической жизни.

– Дело в том, Катти, что политика – хитрая штука, в ней должно принимать участие множество самых разных людей. Все это требует времени… Рим строился не в один день…

Бросив взгляд на ее лицо, я увидел, как на нем застывало чувство разочарования. (Поскольку нелепые стилистические фигуры Хэкера нередко позволяют лучше понять туманную логику его мышления, мы решили избавляться от них, только если они грозят еще больше затуманить смысл повествования. – Ред.) Не сумев ответить на ее вопрос, я тоже почувствовал легкое разочарование. К нему, однако, примешивалось раздражение против этой несносной девчонки за ощущение неадекватности, которое она невольно вызвала во мне. Ладно, все хорошо в меру, пора заканчивать это бессмысленное интервью.

Я искренне посетовал, как быстро летит время, сослался на необходимость поработать над срочными материалами, тепло поблагодарил Кэтти за «милую, приятную беседу» и вежливо выпроводил, предварительно напомнив, что она обещала ознакомить меня со статьей до публикации в своем школьном журнале.

Вернувшись, я устало плюхнулся в свое любимое кресло возле камина. Настроение было хуже некуда.

– Способная девочка, – заметила Энни.

– Все! Чтоб я еще хоть раз согласился дать интервью школьному журналу? Ни за что на свете! Она задавала такие трудные вопросы…

– Да не трудные, а простодушные, – возразила Энни. – Она наивно полагала, что твоя деятельность имеет под собой какую-то моральную основу.

Слова Энни меня сильно озадачили.

– Но она действительно имеет, – возразил я.

Энни рассмеялась.

– Ну не будь дурачком, Джим!

Мне было совсем не смешно. Я мрачно разглядывал красиво сложенные поленья в искусственном камине.

– Что ты вздыхаешь? – спросила Энни.

– Может, она права? Действительно, чего я добился?

– Джим, а если сейчас попробовать? – неожиданно предложила Энни. – Раз уж вы с Кэтти так убеждены, что у тебя в самом деле есть власть.

Моя жена порой не только выдвигает самые нелепые предложения, но и настаивает на них!

– Что я могу? Ведь я всего лишь член кабинета! – огрызнулся я.

Энни сочувственно улыбнулась.

– Да, «бремя власти» и впрямь научило тебя смирению.

При чем тут смирение? О нем вопрос не стоит и никогда не стоял. Я не способен добиться каких-либо изменений в обозримом будущем – вот в чем вопрос! Изменения требуют проведения законопроектов через парламент, а там на ближайшие два года все забито.

Но Энни не сдвинешь.

– Почему бы тебе, например, не провести какие-нибудь реформы государственной службы? – упрямо гнула она свое.

Ее послушать, так речь идет о пустяке, а не о десятилетиях жесточайшей борьбы. И хотя мне, честно говоря, было интересно, какие именно реформы она имеет в виду, я со знанием дела объяснил ей, что любые мало-мальски серьезные реформы в государственной службе обречены на провал.

– Допустим, я подготовил пятьдесят сногсшибательных реформ. А кто должен будет их осуществлять?

Она сразу же все поняла.

– Государственная служба! – хором ответили мы, и Энни сочувственно кивнула.

Но моя жена так просто не сдается.

– Хорошо, – продолжила она, – ну а если не пятьдесят, а всего одну?

– Одну?

– Если ты сумеешь провести одну, всего одну важную реформу государственной службы, это уже будет кое-что.

– Кое-что? Это кое-что войдет в «Книгу рекордов Гиннесса»!

Я поинтересовался, что конкретно она предлагает.

– Заставь их назначать больше женщин на высшие посты государственной службы. Женщины составляют половину населения страны. Почему бы им не составить пятьдесят процентов постоянных заместителей? Сколько женщин среди них сейчас?