Чтение онлайн

Он быстро пробежал глазами листок, затем перевел взгляд на меня и заметил, что я ставлю его в весьма затруднительное положение.

Что ж, видимо, пора браться за него по-настоящему.

– Послушайте, Хамфри, мне вполне понятна ваша обязанность соблюдать лояльность к своим коллегам по госслужбе, но ведь вы должны быть еще более лояльным по отношению к Кабинету и его политике.

– Согласен, – неожиданно легко согласился он.

Его ответ, честно говоря, привел меня в некоторое замешательство.

– Вы что, согласны?

– Да, согласен.

Нет-нет, тут что-то не так.

– Вы хотите сказать, что со мной согласны?

– Да, согласен, – твердо сказал он.

Не будучи полностью уверен в том, что Хамфри не хочет запутать меня какой-то непонятной мне игрой слов, я попытался точно выяснить, что конкретно он имеет в виду.

– Скажите, с кем именно вы согласны?

– Как с кем? С вами, господин премьер-министр.

Но мне этого было мало. Я хотел быть абсолютно уверен.

– Это точно? Не с сэром Фрэнком?

– Нет, – не задумываясь, ответил он.

– Значит… значит, вы вообще не собираетесь со мной спорить? – подытожил я.

Он пожал плечами.

– Конечно же нет. – И добавил: – На случай, если я не совсем ясно выразился, господин премьер-министр, позвольте повторить это еще раз. Я согласен с вами.

Чуть не онемев от искреннего изумления, я попросил его высказать свое мнение о предмете нашего обсуждения, то есть о предложении повысить заработную плату госслужащим.

Его пространный ответ не заставил себя ждать и прозвучал приблизительно следующим образом.

– Само по себе, оно не является чрезмерным, господин премьер-министр, однако, на фоне серьезных финансовых затруднений более общего плана осуществлять его на практике было бы и не разумным, и не соответствующим национальным интересам Британии. Мне не хотелось бы критиковать своих коллег, но, по-моему, сэру Фрэнку, который, без сомнения, исходил из самых лучших побуждений, следовало бы поставить интересы страны выше более узких клановых интересов госаппарата. Их требование о повышении собственной заработной платы вызывает самые серьезные вопросы.

Забавно – он употребил ту же самую фразу! Я сказал ему, что тоже приготовил несколько серьезных вопросов. И передал ему перечень Дороти.

Он быстро пробежал перечень глазами.

– Хорошие вопросы, господин премьер-министр. Интересно, откуда они у вас?

– Откуда? – несколько озадаченно переспросил я. – Ну… просто сами пришли в голову…

Он снова бросил взгляд на листок.

– Да, очень хорошие вопросы. Поскольку именно так я… то есть мы с Дороти, и думали, я спросил Хамфри, что нам с этими очень хорошими вопросами теперь делать.

– Что делать? – удивленно повторил он. – Задавать.

Вообще-то мне казалось, в каком-то смысле я уже задаю их, однако ему казалось, что задавать эти вопросы следует не ему, а сэру Фрэнку.

– Думаю, вам следует пригласить его сюда и обсудить их, – посоветовал он. – У него должны быть на них ответы. Да, конечно же, они у него есть. В конце концов, это его работа.

А ведь он прав. Я попросил его связаться с Бернардом, чтобы тот, как можно быстрее, пригласил ко мне сэра Фрэнка. А Хамфри я поблагодарил за объективность и, главное, беспристрастность, проявленную им в данном вопросе. Ведь ни для кого не секрет, что если это предложение пройдет, то секретарь Кабинета тоже получит добавку. Причем, похоже, совсем немалую…

Хамфри поблагодарил меня, но тут же заметил, что для него самая большая награда – это осознание полезности своего служения обществу. Уверен, он говорил чистую правду. Поскольку то же самое, безусловно, является высшей наградой и для меня.

Когда за ним закрылась дверь, я пригласил к себе Бернарда и попросил объяснить мне, как, интересно, госслужащие могут бороться за условия коллективных соглашений, одним из важнейших вопросов которых является заработная плата, если все они члены одного и того же профсоюза. Вести переговоры с самими собой?

Его ответ был вполне предсказуем. Он тут же сказал, что с этим не бывает никаких проблем, поскольку на них две шляпы.

– Все это, конечно, хорошо, – сказал я. – Ну а как быть в случае забастовки?

– Да, определенные неудобства, конечно же, здесь есть, – согласился Бернард. – Но секретарь нашего профсоюза является членом Совета профсоюзов государственной службы, который, например, готовил прошлую забастовку… и одновременно принимал должные меры по срыву таковой.

Я поинтересовался, чем все это закончилось. По словам Бернарда, ему все удалось наилучшим образом.

Интересно, каким это образом?

– Ему, очевидно, были известны планы другой стороны, – сказал я.

– Какой другой стороны? – удивленно спросил Бернард.

– Обеих других сторон, – как мне показалось, вполне логично ответил я. – Той стороны, на стороне которой он не был в тот момент, когда он был на стороне той, другой, стороны.

Моему главному личному секретарю это не показалось проблемой.

– Да, но он никогда не раскрывал планов другой стороны.

– Кому? – растерянно спросил я.

– Своей собственной стороне.

– Какой собственной стороне?

– Той стороне, на стороне которой он был в тот момент, когда не был на стороне другой стороны, – терпеливо объяснил Бернард

Я честно попытался нащупать здесь хоть какую-то логику.

– Да, но даже если он никогда не раскрывал планы другой стороны своей собственной стороне, он всегда точно знал планы другой стороны, хотя бы потому, что был также и на той, другой, стороне!

Бернард на секунду задумался. Затем уверенно констатировал:

– Значит, он никогда не раскрывал самому себе то, что уже и без того знал.

– Неужели такое возможно?

– Вполне, господин премьер-министр, – невозмутимо пояснил мне мой главный личный секретарь. – Просто он являл собой образец благоразумия, только и всего.

Лично для меня он, скорее, являлся образцом институциональной шизофрении. Впрочем, оставался еще один принципиально важный вопрос, на который надо было обязательно получить членораздельный ответ.