Чтение онлайн

На голову сыпалась блеклая пыль, разнося резкий запах серы и одевая все вокруг в безжизненные цвета. Аммия знала, что это свойство прошлого – она наблюдает за тем, что уже свершилось, и чем больше минуло времени с тех пор, тем выше от земли поднимался слой пепла. Судя по тому, что толща его доходила до самых икр, ее занесло куда-то очень далеко вглубь веков.

Тонкая змея отряда следовала к устремленным в небесную синеву башням величественного чертога. На ветру гордо реяли алые стяги с орлом, широко раскинувшим крылья. Такого герба она не знала.

Южане называли свартов рыцарями. Их начищенная до блеска броня сверкала яркими бликами в багряных лучах заходящего солнца. Они отвешивали поклоны и приветственно махали руками, услаждаясь торжественным моментом – должно быть, возвращались с победой в великой битве.

Скоро среди бедноты напротив появился он. Закутанный в бесчисленные слои ткани, источающий зловонный дух, он неспеша выступил в первые ряды зевак.

Тряпичник пугал Аммию, и сталкиваться с ним она старалась пореже. Надеясь скрыться раньше, чем ее заметят, девочка шмыгнула в самую гущу толпы и затерялась в ней. Народ был увлечен зрелищем и не обращал на нее внимание. Она проталкивалась, протискивалась, помогая себе локтями.

Наконец, скопище людей поредело. Аммия выскочила с заполненной площади и быстрым шагом направилась к линиям пестрых торговых палаток, увешанных и уставленных диковинными товарами.

Здесь стояла удивительная смесь ароматов, манящих и отталкивающих, сладковатых и дурных, пряных, терпких и таких, каким нельзя подобрать никакое определение. Но чем дальше она пробиралась, тем прилавки становились беднее и тем больше затмевал все въедливый запах рыбы.

Зазывалы, видно, робели кричать во весь голос во время праздничной церемонии, да и покупателей рядом было еще совсем мало, поэтому они лишь негромко переговаривались, терпеливо предвкушая, когда чествования окончатся и веселый народ густой вереницей понесет им серебро.

Аммия часто оглядывалась, но Тряпичник не показывался.

Рынок остался позади. Потянулись благоустроенные кварталы и мастерские ремесленников: с одной стороны слышался визг пилы, с другой – грохот кузнечного молота и инструмента поменьше, какой использовали кожевенники и столяры. Работы не утихали ни на час.

От них дорога привела ее к пригорку, откуда открывался отличный вид на зеркальную гладь озера. Воды его цвета лазури омывали поросшие густым лесом склоны холмов на другом берегу. Вдали слепком тени, будто отмеченная угольным мелком, уходила вслед заходящему солнцу горная цепь.

Если не считать пары разгружающихся судов, откуда слышен был гомон моряков и доносящийся эхом привычный Аммии портовый шум, пристань пустовала. Лишь у галечного берега виднелись фигуры женщин с корзинами, полными тряпья. Пузатый мальчишка подле одной из них кричал и указывал пальцем на какую-то птицу, черной точкой зависшую в алеющем небе.

Подобные ночные прогулки были редки и выходили сами собой, поэтому, зная, что времени у нее не так много, Аммия пыталась понять, куда ее занесло – найти какой-нибудь знакомый символ или ориентир. Почему-то она твердо уверилась, что это реальное место, а не порождение фантазии. Ведь не может сон быть настолько живым!

Ночью можно было сориентироваться по звездам и узнать, насколько далеко ее занесло от дома, но даже сумерки еще не наступили.

На севере со дня на день ожидали снег, а здесь деревья еще горели зеленью, хоть в вечернем воздухе ощущалась прохлада. Значит, она где-то на юге. Аммия слышала, что есть в Нидьёре земли, где совсем не бывает зимы, а солнце печет круглый год так, что у людей там кожа черная, как смола.

Налетавший с речки ветерок приманил ее к серой спокойной глади, отражавшей узкой полосой пролившееся золото солнца. Пепел растворялся в озере без остатка. Она улыбнулась своему расплывающемуся образу и зачерпнула воду ладонью, с интересом разглядывая, как та просачивается сквозь пальцы. Настоящая. Тут все настоящее, кроме нее – ведь не может человек находиться в двух местах одновременно.

Слух ее снова привлек раздражающий мальчишеский галдеж, и, прищурившись, она устремила взор в ту сторону, куда он метил пальцем.

Что-то с его птицей было не так. Она увеличивалась прямо на глазах, и скоро стало очевидно, что это вовсе не живое существо.

Точка успела превратиться в шарик, который сближался с солнцем и вскоре стал его заслонять, повергая мир в сумрак.

Ей захотелось вернуться. Происходило что-то страшное.

Аммия вскочила. Теперь уже все вокруг: и женщины, и рыскающие по берегу нищие и утихшие моряки – все заворожено таращились в ту сторону, а там, клубясь и ширясь, расползалось огромное черное облако.

Стало быстро темнеть. Земля и стены крепости содрогнулись, отчего девочка охнула и повалилась наземь.

Найти убежище! Немедленно!

Звездный дождь. Так это называлось.

Началась паника. Вдалеке слышались крики ужаса и жалостный детский плач. Где-то гулко заухал колокольный набат.

Вдруг ее окутала душная красноватая пелена, в носу засвербело. Одним рывком кто-то поднял Аммию на ноги.

– Нужно уходить. Здесь скоро будет не на что смотреть, – произнес жесткий, пронизывающий голос.

Перед лицом ее возник тот самый мужчина, замотанный в тряпки. Не успела она опомниться, как он притянул ее к себе и накинул полу своего бесформенного одеяния, заслонив от всего мира.

Девочка отбивалась, брыкалась в его руках и кричала, но все больше путалась в складках.

– Кто ты и откуда? Как тебя зовут? – Слышала она на границе сознания, но боялась отвечать. – Кто ты?!

Постепенно смолкли все звуки, ушел страх. По телу разлилась теплота, и Аммия провалилась в крепкий, беспробудный сон. Сон настоящий, не претендующий на реальность.

На обратном пути в столицу перед глазами Старкальда вновь и вновь вспыхивали последствия бойни. У защитников Шелковицы не было ни единого шанса.

Местные из соседних деревушек не отважились даже приблизиться к поваленному частоколу, чтобы сжечь почерневшие, разлагающиеся тела, порванные, размолоченные, сплющенные нечеловеческой силой.

Ужасный смрад, царивший там, настолько въелся в одежду, что едва выветрился за две ночи, проведенные в дороге. Обвалившиеся крыши, вздыбленные бревна стен, искореженные части доспехов, сломанные клинки и смятые почти в лепешку наконечники стрел – что за железношкурая тварь могла сотворить такое?

Одного старика нашли еще живым. Он забился под кровать и сжимал в руках обломок разделочного ножа. Когда его вытащили, бедняга только смотрел перед собой остекленевшим, невидящим взором, но никого не признавал. Он дрожал, как ивовая ветка на ветру, и бормотал что-то бессвязное. Из его лепета они разобрали лишь несколько фраз:

– Сигна, поди за Тьяром…земля дрожит…оно ищет.

Несчастный помер у них на руках – остановилось сердце. Сигну и Тьара отыскали под грудой бревен по обильному кровавому следу. К горлу подкатывало при одном воспоминании, сколь мало от них осталось.