Чтение онлайн

Он сполз вниз и ударился о стену. Послышались приглушенные крики, по ним и последующей тряске он сделал вывод, что везший его экипаж вышел из-под контроля.

Внезапно он почувствовал под собой что-то мягкое, что-то, что яростно вертелось, пытаясь скинуть его с себя. Затем повозка затряслась, загрохотала и, наконец, резко остановилась.

Он услышал глухой стон. Николь? Он попытался откатиться, но кто-то толкнул его и вцепился в его плечи. Он завертелся на неровной поверхности, засаживая в руки занозы, и скатился на землю. Мешок, закрывающий его лицо, заскрипел по гравию. От неожиданного падения у него перехватило дыхание.

Он задыхался, но чьи-то руки взяли его под мышки, проволокли по гравию и, наконец, прислонили в полусидячем положении к камню. Связанные ноги судорожно скорчились. Камень излучал тепло. У его горла зашевелились пальцы, мешок слетел, и Кенрик чуть не ослеп от пылающего солнца. Сощурившись, он увидел троих мужчин в грубой одежде. Кругом лежал рыжий песок, как видно, это была пустыня. Мерцание жаркого воздуха походило на изображение, что показывал ему Годдард на обзорном экране.

Один из троих сунул пальцы в рот и пронзительно свистнул. Ему ответили тем же манером откуда-то поблизости. Тем временем Кенрик повернул голову и увидел черное платье Николь, — теперь смятое и разорванное, оно казалось темным пятном рядом со скалой. Николь была в такой же скрюченной позе, что и он, голова упала на грудь, волосы скрывали лицо. Нельзя было сказать, в сознании ли она.

— Мы доставили, — сказал тот, что свистнул, и требовательно протянул руку, но в нем чувствовалась тревога. Два его товарища подошли к нему, и было похоже, что все трое мечтают удрать как» можно скорее, когда закончат дело.

— Мы доставили, — повторил мужчина. — Платите!

Может, он и был встревожен, но зато был полон решимости получить то, что ему причиталось. Скала мешала Кенрику видеть, к кому тот обращался.

Оттуда вылетел кошелек, мужчина поймал его на лету, взвесил в руке, будто подсчитывал содержимое только по его весу, затем спрятал кошелек в свою тунику, повернулся и пошел в сопровождении своих товарищей. Но тот, кто платил, остался вне поля зрения пленников.

Кенрик прикрыл глаза от солнца. Он чувствовал себя как в печке. Неужели он так и останется связанным в этой сухой пустыне?

Кто-то дотронулся до него, и он чуть не вскрикнул, так потрясло его это прикосновение. Использовали мозговой зонд! Как и то оружие, с помощью которого их захватили, этот зонд был полностью чуждым. И это не было зондированием эспера, а имело механическую природу. И чужое, настолько чужое, что лишь изредка попадало на его полосу частот и напоминало слабое покалывание.

Мозг Трапнела был, конечно, экранирован, агента не отправили бы без такой защиты; надо думать, у Николь — тоже. Любое вторжение в их мысли показало бы несомненное сходство этих людей. Однако этот зонд действовал так неровно, что, видимо, не работал вообще. И тот, кто пользовался сейчас им, вероятно, не мог отрегулировать правильную частоту.

Тем не менее он продолжал свои попытки. Кенрик представил себе невидимое искажение с возмущением в центре зонда. Наконец покалывание прекратилось. Полный провал! Кенрик напрягся, ожидая появления того, кто заплатил за это похищение. Но минуты шли, а никто не показывался и никаких звуков не было слышно.

Николь задвигалась, и он увидел ее щеку.

— Он ушел, — сказала она, с трудом произнося слова пересохшим ртом.

Она говорила так уверенно, что Кенрик немного расслабился. Но если их оставили в таких условиях...

— Да, возможно, — она читала его мысли, как это пытался сделать зонд, — они просто-напросто бросили нас. Если так, мы умрем до ночи — здешнее солнце убивает быстро.

— Как...

— Подожди! Может, решение тут, — она указала подбородком на ямку в земле. Это было круглое отверстие в палец толщиной, а вокруг него — гравий и песок. Из отверстия показался красноватый шар, это была голова членистого существа, которое теперь вылезло и поднялось на плоские суставчатые ноги. В передней части головы размещались три глаза, а под ними болталась бахрома щупальцев, как жесткая борода. Ниже растянулся грубый нарост из черных, похожих на волосы, волокон.

— Огненный червь, — объяснила Николь. Ее голос ослабел и стал тягучим. — Они обожают соль. Взгляни на наши оковы.

Оковы? Кенрик взглянул. Узы были из ткани и пропитаны потом. Пот... Соль...

Инструкция ничего не говорила об огненных червях, но Николь, похоже, знала. Кенрик задвигал ногами, извиваясь, оттолкнулся от поддерживающего его камня и стукнулся о землю, но продолжал извиваться, подбираясь к отверстию, куда юркнул огненный червь при первом же движении Кенрика.

В конце концов Кенрик не смог больше двигаться, одну щеку он ободрал о гравий, солнце нещадно жгло его. Он боролся с паникой, надеясь вопреки всему, что предположение Николь окажется правильным.

Руки онемели от точных, болезненных уколов, он догадался, что огненный червь нашел соль не только на веревках, и с трудом сдержался, чтобы не откатиться назад. Боль усилилась, и его воображение рисовало картину, как его мучитель питается его телом.

Лежать было трудно еще и потому, что он не был уверен, принесет ли пользу это пиршество. Но он все-таки держался, и конец наступил, когда резкая боль заставила его откинуться. Его руки были свободны. Натянутой между ними веревки больше не было. Он мог распрямиться.

Он откатился в тень, обдирая онемевшие кровоточащие руки. Кое-как он добрался до высокого валуна и некоторое время неподвижно лежал.

Вокруг дыры, от которой он отполз, шла толкотня. Несколько червей сновали туда и сюда, подняв головы, будто стараясь увидеть или унюхать исчезнувшую жертву.

Кенрик освободил ноги от пут. Теперь он мог ясно разглядеть Николь. Она дремала, и только скала за ее спиной удерживала ее от падения. Он подполз и перевернул ее, чтобы освободить от связывающих ее веревок. Она не двигалась, хотя он опасался, что боль от его прикосновений, пока он развязывал узлы, приведет ее в чувство.

Наконец он освободил ее, прислонил безвольное тело к своему плечу и откинул назад волосы. Глаза ее были закрыты, из потрескавшихся приоткрытых губ доносилось слабое дыхание.

— Николь!

Он слегка встряхнул ее, похлопал по щекам обглоданными руками, оставляющими на ее лице пятна крови.

Она глубоко вздохнула и приоткрыла глаза. Ободренный, он втянул ее в жалкую тень от камня, подальше от гнезда огненного червя, из которого все лезли и лезли его обитатели. Скоро они опять начнут угрожать.