Чтение онлайн

Давным-давно в этих местах земля была скудная, из еды попадались лишь сухие ягоды и черви. Но тут пожаловал Ямагами-сама, и – ну-ка, ну-ка! – под тяжестью плодов пригнулись к земле ветки, забила из земли вода. На почве, где родились одни только сорняки, вдруг созрел рис, золотой-золотой, вот радость-то!

Акэру вытаращил глаза от изумления.

– Первый раз слышу.

Но Сумио кивнул:

– У нас тоже что-то такое пели.

– Эй, Тихая, ты ведь не спишь? А у вас как? Юй же часто поет, верно? – пихнул друга Сигэмару, и тот что-то промычал.

Юй, сестра Тихаи, декламировала стихи нараспев. Она родилась в южных землях и всегда любила петь. Тихая, лежа к друзьям спиной и молча слушая разговор, бросил, будто предупреждая, чтобы больше не лезли:

– Примерно так же.

– Я так и думал, – кивнул Сигэмару. – Выходит, что прибыли в Ямаути вместе с Ямагами-сама одни люди, а мучились на скудных землях до прихода божества совсем другие!

– Какой ты наблюдательный, Сигэмару! – восхищенно воскликнул Сумио.

– Кстати, тогда получается, что и семьи наместников тоже возникли таким образом. Четыре дома – это потомки тех, кто прибыл с Ямагами-сама, но семьи наместников – это потомки обитавших здесь раньше зажиточных семей. Четыре дома не справлялись сами, поэтому и передали им права управлять этими землями. Ведь так? – Сигэмару вернулся к прежней теме. – Но вот я никогда не слышал ни в провинциях, ни в Тюо, чтобы про Ямагами-сама говорили что-то плохое. Так что я думаю, это было хорошее божество. Почему же теперь он стал таким?

Воцарилось молчание. Если они правы, сто лет назад Ямагами сменило это чудовище. А значит, ятагарасу теперь прислуживают врагу своего божества.

– Так или иначе, чудище надо убить, – коротко заявил Сумио.

– А это изменит что-нибудь? – неуверенно спросил Акэру.

Сумио ответил, будто убеждая самого себя:

– Если Юкия угадал, тогда Надзукихико станет следующим Ямагами-сама.

– А обезьяны? Они не будут молча стоять и смотреть.

– Тогда нам придется биться с ними со всеми, – отрезал Сумио.

Кто-то ахнул. Сумио обернулся: у двери стояла Масухо-но-сусуки.

– Я знаю, что Его Высочество должен вот-вот вернуться, поэтому принесла это…

Она прижимала к груди сверток – видимо, со сменной одеждой. Акэру поспешно подбежал к потрясенной сестре.

– Сестрица, почему ты сама пожаловала?

Та странно посмотрела на него, прикусив губу.

– Я сейчас ничем больше не могу быть полезна в Сиондзи.

– Что ты имеешь в виду?

Акэру изменился в лице, но Масухо-но-сусуки больше ничего не сказала. Посмотрев на остальных, она извинилась:

– Простите, я случайно подслушала. И все-таки, неужели никак нельзя избежать битвы?

– Сестрица…

– Мне кажется, прежде чем начать войну, нужно попытаться не допустить сражения, разве не так?

Все неловко затихли. Акэру не знал, что сказать, Сигэмару тоже смущенно скреб макушку. Пока они думали, как лучше ответить, внезапно заговорил Тихая, до сих пор безразличный ко всему вокруг:

– Если обезьяны нападут на нас, мы будем вынуждены дать отпор.

– Мне кажется, надо действовать в другом порядке.

– Устроить с ними переговоры?

– А ты хочешь принести еще больше жертв своей ненависти за прошлые обиды? Я этого не понимаю, не желаю, чтобы кто-то из наших людей снова пострадал. Неужели я не права?

Тихая со скучающим видом замолчал. Все больше раздражаясь, Масухо-но-сусуки обвела мужчин взглядом.

– Неужели нельзя как-то договориться?

Логика утонченной девицы, которую растили бережно и нежно. Конечно, она права. Но здесь ее мнение неуместно.

Акэру попытался успокоить девушку:

– Сестрица, говорить об этом могут только те, кто готов выйти на бой. Ни я, ни ты не воины. Они защищают нас, и любые наши доводы для них звучат нелепо.

Масухо-но-сусуки явно обиделась.

– Так позвольте мне туда сходить.

– Сестрица!

– Конечно, на поле боя я буду бесполезна. Поэтому вдруг смогу сделать что-то до того, как он начнется? Вдруг смогу победить в том сражении, которое ведется, чтобы избежать войны?

Она все больше распалялась. А ведь даже не знает, почему они заговорили о сражении с обезьянами. Просто высказывает свое нежелание доводить дело до драки, никого не слушая. Никто не знал, что сказать.

– Перестань, Масухо!

– Ваше Высочество!

За спиной девушки появился молодой господин. Видимо, он старался двигаться тише, чтобы не разбудить тех, кто спит. Неизвестно, с какого момента он слушает, однако и он, и Итирю, и остальные пришедшие с ним Ямаути-сю смотрели на Масухо-но-сусуки с досадой, как на помеху.

– Ты погибнешь на священной земле. Если ты действительно считаешь, что справишься с этим, значит, я тебя переоценивал и мне нужно пересмотреть свое мнение. И все-таки отправить тебя на верную и к тому же ненужную смерть я не могу. Остынь.

Однако дама упорствовала.

– Я и правда разгорячилась. Но я действительно готова рискнуть жизнью и сделаю все, чтобы избежать сражения. Можно помочь вам?

«Ох, как нехорошо-то», – подумал Сигэмару.

И тут Сумио выразительно вздохнул:

– Девица, подождите.

В ответ на неслыханное прежде обращение «девица», которым Сумио словно подтрунивал над ее происхождением, девушка только вытаращила глаза.

– Я не буду терпеть придирки тех, кто сам сидит в безопасности, пока мы делаем дело. Прежде чем совершать такие глупости, поблагодарите сначала тех, кто бьется за вас, не жалея жизни.

Масухо-но-сусуки покраснела.

– Какие еще придирки? Я вовсе не… – забормотала она, но Сумио продолжал грозно наступать:

– Хватит! Скажу прямо: уходи отсюда, женщина!

Получив такой отпор, Масухо-но-сусуки залилась краской. Она открывала и закрывала рот, но с ее губ не срывалось ни звука. Так ничего и не сказав, она вымученно поклонилась и быстро ушла. Никто ее не остановил.

– Прости, – кратко произнес молодой господин. Сумио лишь отмахнулся.

Акэру посмотрел на него с мукой на лице:

– Извини, что тебе пришлось взять на себя эту неприятную роль. Это я должен был ей высказать.

– Не обращай внимания. Займемся сменой караула. – И Сумио энергично встал.

Тихая не спускал с него глаз.

– Разве с ней можно так? – спросил он, когда Сумио подошел к нему взять меч.

Тот криво улыбнулся:

– Если бы я не обошелся с ней так, мы бы не смогли ее остановить. А она все равно меня никогда не любила. Что уж теперь… И вообще, важнее было прогнать ее отсюда.