Чтение онлайн

— Выходит, что так, — подтвердила Забава.. — Только я не считаю, кто кого-то можно увести. Если ушёл — значит, сам так решил. Не силой же его тащили.

Дочь сделала глоток горького, уже остывающего кофе.

— Думаешь, с тетей Леной у него тоже что-то было?

— Не знаю, зайка, — ответила Забава. — Это меня уже давно не касается. Как, кстати, и тебя.

— Но это же отец Игоря.

— Отцом он быть не перестанет в любом случае. Мне казалось, мы выяснили, что совать свой нос в личную жизнь родителей нехорошо.

— Мам, ты не понимаешь! Игорь во всём хочет быть похожим на отца. Говорит, что он для него пример. А что, если Игорь тоже когда-нибудь найдёт кого-то на стороне?

Забава поставила чашку на стол.

— Тогда ты оставишь его. И будешь жить дальше.

Оксана нахмурилась.

— Мам?

— Что, солнышко?

— Ты жалела когда-нибудь, что с папой так получилось?

— Папа встретил Любу гораздо позже.

— Ну да… Но если бы ты заранее знала, что закончится всё вот так, вышла бы за него?

— Если бы я за него не вышла, у нас не было бы тебя.

Тишина повисла на секунду, наполненная только потрескиванием огня в печи. Потом Оксана встала, обошла стол и, не говоря ни слова, обняла мать, прижавшись лбом к её плечу.

Спать Оксана легла на кресле, но через пять минут, как в детстве, перебралась на кровать к матери. Они лежали в темноте, слушая как в тишине ночи ветер метёт снег.

Забава закрыла глаза. Мысль о том, что бывшая свекровь, всегда такая надменная, встала на её защиту и дала внучке такой мудрый совет, вызывала странное, щемящее чувство внутри.

Этот случай говорил о многом: если раньше только Тася смогла разглядеть в ней личность, то теперь это замечали и другие.

Она уже почти провалилась в сон, убаюканная теплом печи и ровным дыханием дочери, когда за окном прохрустели по снегу шаги и кто-то тихо, но настойчиво постучался в дверь.

Забава проснулась. Ночные визиты никогда не сулили ничего хорошего. Она осторожно приподнялась, стараясь не потревожить сон Оксаны, и, накинув на плечи халат, вышла из комнаты.

От печи ещё исходило тепло, но у самой двери воздух был холодным. «Нужно будет утром посмотреть, откуда сквозит, — подумала она и замерла, прислушиваясь. — Может, показалось?»

Стук повторился. Негромкий, неторопливый. Тася стучится не так. Миша, зная, что у неё Оксана, скорее бы позвонил.

— Кто там? — спросила Забава, и её голос в ночной тишине прозвучал слишком громко.

— Это я. Анфиса. Мне… нужна твоя помощь.

Забава не двигалась, мысленно оценивая ситуацию. Открывать этой женщине ей совсем не хотелось. Да, прошлая встреча закончилась тем, что Анфиса прекратила свои нападки. Но что взбрело в ее голову на этот раз? Если Наталья была права, то на загривке у соседки сидит неприятная сущность, которая в любой момент может устроить какую-нибудь неприятность. Тут же вспомнила она и про оберег, который деактивировала ещё месяц назад. «И ведь думала сделать новый», — отругала себя она за непредусмотрительность.

Пауза затягивалась и нужно было что-нибудь предпринимать.

— Чем я могу вам помочь?

— Я знаю, кто сарай поджёг. И, кто помог с подкладом, скажу. Только к Наталье отведи. Она мне дорогу к своему дому закрыла. Помоги!

Соседка явно была не в ладах с собой. Забава помнила, как та спускала собаку, обвиняла в поджоге сарая, ломилась в двери, кричала на всю улицу, мол знает, что нет здесь приличных женщин, что есть одни вертихвостки, соблазняющие чужих мужей, — потому дверь ей открывать не торопилась.

Рука оставалась на холодной металлической щеколде, хозяйка не спешила отворять запор, размышляя, как быть: «Мало ли какие мысли бродят в её воспалённой голове? Однажды она уже приносила ко мне во двор подклад, может, и теперь задумала что-то недоброе».

— Помоги, Забава, — снова попросила Анфиса.

Стынь от двери просачивалась сквозь ткань халата, и Забава поёжилась то ли от этих ледяных прикосновений к телу, то ли от того, что по ту сторону была женщина, от которой можно ожидать чего угодно.

— Не думаю, что могу помочь с Натальей, — проговорила Забава достаточно громко, чтобы ее услышала Анфиса, но не слишком, чтобы не разбудить Оксанку. — Я уже спрашивала у неё. Наталья сказала, что, если ты хочешь себе помочь, нужно самой к ней прийти. Никто другой за тебя попросить не сможет.

— Да ходила я к ней! — за дверью шёпот Анфисы стал яростнее. — Выгнала она меня!

Забава удивилась: «Наталья от чужой беды вряд ли просто так отмахнётся. А уж чтобы она выгнала человека, не дав даже совета, — это вовсе на неё не похоже».

— Выгнала, говоришь? — переспросила Забава, не скрывая сомнения в голосе. — Даже не выслушала? И не сказала ничего?

За дверью послышалось неразборчивое, сдавленное ворчание.

— Я не слышу, — чуть повысила голос Забава, всё ещё не отодвигая щеколды.

— Впусти, я всё расскажу. Ты впустишь меня?

Забава всё ещё не знала, что делать. Последняя их встреча была не из приятных, но окончилась совсем не так, как предыдущие.

— У меня дочка спит. Не хочу её будить, — сказала она.

Снаружи снова заскрипел снег — Анфиса явно переминалась с ноги на ногу, борясь с собой.

— Я тихо буду, — наконец сдавленно проговорила она.

— Ладно. Сейчас.

Забава бегло глянула на часы на полке. Стрелки показывали пятнадцать минут пятого. Она моргнула, не веря глазам. Но часы тихонечко тикали, не стояли. По ощущениям, она только-только закрыла глаза, убаюканная дыханием дочери. А за окном уже стояла глубокая ночь, медленно перетекающая в раннее, предрассветное утро.

Она прошла к печи, наклонилась, приоткрыла дверцу. Внутри уже не было пламени — лишь плотное, алое пекло раскалённых углей. Забава бросила на них два березовых полена. Сухая кора тут же занялась, заплясали язычки пламени. Оставив печку, заглянула в спальню: дочка тихо посапывала, утомленная переживаниями. Забава прикрыла дверь в комнату, чтобы не разбудить ребенка разговорами, и пошла открывать соседке.

Анфиса вошла, впустив за собой клубящуюся по полу волну морозного воздуха, вытянула шею, оглядываясь.