Чтение онлайн

Забава опустила глаза, ощущая кожей, что и сидящим за столом стало неловко. «Вот уж не думала, что сегодня опять меня сделают примером в… этом», — подумала она и почувствовала, как хвост Кусаки коснулся её коленок.

— Да это когда было-то? Может, она меня вообще приворожила, Людка твоя! — оправдывался Петрович.

— Ага, моя… Твоя! Сдался ты ей! Использовала тебя и всё! Моя ещё говорит!

Послышался хруст шагов по снегу — словно кто-то, тяжёлый, неуверенный, переминался с ноги на ногу. Потом голос Петровича раздался снова:

— Ну, Фисочка-кисочка, прости. Землю целовать буду, по которой ты ходила…

— Качели ещё оближи! — возмутилась она.

Наступила секунда молчания, потом снова шарканье, скрип снега.

— Вот, смотри, забор могу облизать, Анфис! Качелей-то нету!

— Ну и прохиндей! Хочешь, чтоб весь праздник тебя от этого забора отдирала?

— Значит, любишь ещё! — уверенно крикнул Петрович, и настойчиво начал уговаривать: — Я поменяюсь, Фис. Честно. Пить брошу. Я и так уже три дня ни капли в рот не брал.

Тишина за окном затянулась. Все замерли, затаив дыхание в ожидании развязки.

— Иди уже, — наконец сказала Анфиса. — Промёрзнешь тут. Завтра поговорим.

— Так прощаешь? — послышался полный надежды шёпот.

— Посмотрим… На твоё поведение.

Вася посмотрел на часы.

— Позвать бы её.

Забава поднялась.

— Я позову.

Она открыла окно и выглянула на улицу.

— Анфиса! — позвала негромко, — Скоро куранты! Ты идёшь?

— Уже и передача началась, наверное. С новогодним поздравлением… — забеспокоилась Роза.

В гостиной разом все заговорили. Тася принялась хозяйничать, раздавая карандаши и спички.

— Вот! Приготовила, чтобы желания записывать! — объявила она. — Пишем, поджигаем и пепел — в бокал. Все готовы?

Вошла Анфиса, села за стол, подтянула к себе бумажную салфетку.

Миша включил ноутбук и открыл трансляцию.

Раздались первые удары курантов. Каждый лихорадочно писал свои желания на обрывках салфеток.

Тася первой закончила и подожгла — явно продумала текст заранее.

— Десять! — начала она обратный отсчет, глядя на изображение циферблата часов на экране.

— Девять! — подхватил Вася, бросив догорающую салфетку в бокал.

Напряжение нарастало. Накал страстей, казалось, подхватили огоньки гирлянд, вспыхивая тут и там.

— Восемь! Семь!

Запахло палёной бумагой.

— Шесть! Пять! Четыре!

Забава бросив тлеющую салфетку со своим желанием в бокал, оглядела друзей и с благодарностью подумала: «Да, в жизни ещё много вопросов требуют решения, но, когда вокруг люди, которые поддерживают, принимают тебя такой, какая есть, не осуждают, любое дело становится по плечу».

— Три! Два! ОДИН!

Грохот хлопушек, звон бокалов, общий вопль восторга, смех. Воздух наполнился искрами, дымом и запахом пороха. Оксана, смеясь, раздавала всем бенгальские свечи. Одна за другой они вспыхивали ослепительно, рассыпая вокруг фейерверк белых искр. Свет дрожал на счастливых лицах, бликовал в смеющихся глазах.

— Мам? — позвала вдруг Оксана, протягивая свой телефон.

На экране было короткое сообщение от Феди: «Мальчик. 3800. 52».

Забава притянула дочь к себе, прижавшись щекой.

— Ты теперь старшая сестра, — тихо сказала она, вдыхая запах детского шампуня.

Утро первого января встретило дом безграничной звенящей тишиной. Забава проснулась с первыми лучами, пробивавшимися в щель между жалюзи. Гости перед уходом совершили маленький подвиг — кухня была прибрана почти начисто. Только в воздухе витали едва уловимые шлейфы ароматов вчерашнего праздника.

Она сварила кофе, отрезала кусочек торта, до которого гости так и не добрались. Миша спустился через несколько минут, волосы его были взъерошены, лицо заспанное, с розовыми полосками на коже после сна.

— Что тебе не спится? — хрипло спросил он. — Сегодня же выходной. Можно было поваляться до обеда.

— Прогуляться хочу, — ответила Забава. — Посмотреть, как там мой дом. Печку нужно затопить, а то совсем выстудится.

Миша забрал у нее чашку, сделал глоток.

— Я с тобой.

Они шли по улицам, пустынным и тихим, словно весь мир погрузился в глубокий, праздничный сон. Снегопад прекратился, оставив после себя идеально ровное, пушистое покрывало, искрящееся под низким бледным солнцем. Под ботинками хрустел свежевыпавший снег.

Дом со стороны дороги занесло по самые окна. К счастью, поленницу не замело. Они захватили охапку сухих берёзовых дров.

Забава топила печь, наблюдая, как языки пламени жадно облизывают щепу, а потом и поленья, наполняя комнату живым, трепещущим теплом.

— Сейчас разгорится и можем идти, — сказала она, — Скоро дети проснутся.

— Может, возьмёшь с собой что-то? — осторожно спросил Миша, прислонившись к косяку. — Ты же обещала, что после Нового года начнём переезд.

Забава обвела комнату взглядом. Узоры на обоях, луч солнца на полу. Она успела привыкнуть к этому дому. Если бы не отсутствие удобств: душа нет, туалет на улице, — ещё бы даже, пожалуй, и засомневалась.

— Хорошо, — согласилась тихо. — Пожалуй, надо начинать потихоньку, раз обещала.

В этот же миг на кухне что-то громыхнуло. Захлопали дверцы шкафов.

Миша вздрогнул и рванул туда. Забава — за ним. Ворвались, ожидая увидеть погром… На кухне царил безупречный порядок: ни одна чашка не сдвинулась с места, дверцы шкафчиков были плотно закрыты.

— Это что было? С фундаментом проблемы?

— Всё хорошо с фундаментом, — пробурчала Забава. — Это домовой. Сердится, что я его бросаю.

Миша, выдохнув напряжение, улыбнулся.

— Так ты не бросай. Забирай с собой. Надеюсь, с Кусакой они найдут общий язык.

Он обнял её за плечи. Они стояли молча посреди маленькой кухни, слушая, как в печке потрескивают дрова.

А за окном в тишине первого утра нового года, словно в хрустальном шаре, снова пошёл снег.