Чтение онлайн

И в последующем широко в ходу были различного рода надуманные упреки и претензии, искусственно увязанные с известными «установками» по так называемому безродному космополитизму, по преодолению раболепия перед Востоком, по пресечению апологии «реакционного прошлого», «идеализации Шамиля и мюридизма». То и дело выдвигались стандартные обвинения в отсутствии в сатирах Цадасы положительного героя и преобладании отрицательных типов. Вкусовщина в оценках, перехлест в суждениях, ниспровергательский ажиотаж, страсть неусыпно бдеть – все это создавало ложные стереотипы реального процесса, а Гамзату Цадасе как сатирику доставалось больше всех. Но поэт оставался непоколебимым. Смело отстаивал он свои убеждения, хотя это было не всегда безопасно для его благополучия.

Гамзат Цадаса. Последняя фотография во время болезни. 1951 г.

В республике помнят, например, публичные выступления Цадасы в защиту легендарного героя Хочбара, которого в 30-х годах пытались опорочить как одиночку-разбойника, в защиту народно-освободительного характера движения горцев Дагестана, которое пытались в конце 40-х годов представить как реакционное и инспирированное из-за рубежа, в защиту подлинно национальной природы творчества знаменитого Махмуда из Кахаб-Росо, неповторимый талант которого пытались поставить в полную зависимость от средневековой арабской поэтической традиции. Цадаса с большим тактом, чуткостью и редкостной разборчивостью обращался с исторической и духовной памятью народа и умел отличать подлинно национальные, прогрессивные, гуманистические традиции от псевдонародных, реакционных наслоений и искажений. В этом проявился светлый облик Цадасы как убежденного гуманиста и просветителя, как подлинно народного поэта.

«Способность творчества есть талант, – писал В. Г. Белинский в статье, посвященной И. А. Крылову, – а способность быть народным в творчестве – другой талант, не всегда, а, напротив, очень редко являющийся вместе с первым». Гамзат Цадаса обладал и одним, и «другим». Творчество его – о народе и для народа. Он был народным поэтом в самом глубоком, широком, истинном смысле этого понятия. «Я поэт, рожденный народом, и оружие у меня, отточенное народом. И библиотекой у меня был народ, и аудиторией у меня был народ. У народа брал, народу отдавал», – говорил поэт в 1950 году в речи перед избирателями.

Наследие Гамзата Цадасы продолжает свою жизнь. Оно всегда современно. Оно живо и сегодня. Он как убежденный борец против косного и рутинного, как сторонник всего передового и прогрессивного – вместе с нами, в числе подлинных борцов за преодоление зла, за оздоровление нравов, за обновление жизни.

Памятник Гамзату Цадасе, установленный в центре столицы Дагестана Махачкале. Скульптор – заслуженный деятель искусства Дагестана Хас-Булат Аскар-Сарыджа.

…В маленьком аварском ауле Цада, расположенном у подножия скалистых обрывов на высокогорном Хунзахском плато, в скромной горской сакле, сложенной из простого местного камня, там, где родился и провел многие десятки лет жизни Гамзат Цадаса, вот уже четыре десятка лет функционирует Государственный литературно-мемориальный музей дагестанского поэта. Идут в этот музей люди из самых разных краев – из родной Аварии и многоликого Дагестана, из дальних и близких областей и республик страны, нередки и гости из-за рубежа. Идут поколения за поколениями. И вспоминаются слова, сказанные в 1977 году на юбилейном вечере Гамзата Цадасы замечательной русской поэтессой Людмилой Татьяничевой: «Юношей и девушек в далеком двухтысячном и трехтысячном году ожидает радостная встреча с вечно молодым, жизнеутверждающим талантом Гамзата Цадасы.

Вечное да живет вечно!»

А. Р. Шихсаидов

XVII–XIX вв. – эпоха расцвета дагестанской арабоязычной литературы, дальнейшего развития собственно дагестанкой художественной и исторической традиции. Литературное наследие трех веков неразрывно связано с именами Шабана из Ободы, Мухаммада из Кудутля, Таййиба из Харахи, Дамадана из Мегеба (ал-Мухи), Мухаммада из Убры, Дауда из Усиши, Мирзаали из Ахты, Дибиркади из Хунзаха, Мухаммада сына Манилова, сына Араба, Исмаила из Шиназа, Мухаммада Яраги, Гасана из Кудали, Муртазаали из Урады, Джамалудина из Гази-кумуха, Саида из Аракани, Зейда из Куркли, Курбанали из Аргвани, Абдурахмана из Газикумуха, Мухаммадтахира ал-Карахи, Гасана Алкадари, Абусуфьяна Акаева из Нижнего Казанища, Джамаладдина Карабудахкентского, Назира из Дургели, Али Каяева и многих других.

Тематически это наследие дагестанских авторов охватывало многие дисциплины в сфере науки того времени – грамматику арабского языка, мусульманское право, комментарии к Корану, историю, догматику, этику, суфизм, поэзию, математику, медицину и др.

Как отмечал академик И.Ю. Крачковский, литература, созданная дагестанскими авторами, писавшими в XVII–XIX вв., носила универсальный характер: «… она энциклопедична, но в центре ее внимания лежат науки канонические, особенно экзегез и право… Дагестанские ученые того времени владели уже всей полнотой общеарабского наследия своих веков. В равной степени их интересовали и науки… и трактаты по математике… или по астрономии». При таком, казалось бы, богатом литературном арсенале приходится с огорчением отметить, что ни об одном из названных дагестанских авторов нельзя сказать, что его творческое наследие собрано хотя бы наполовину.

В этом контексте наиболее выгодно выгладит творчество Сайда Араканского (1763-4-1834), крупного дагестанского ученого, известного религиозного деятеля, преподавателя медресе, блестящего знатока арабского языка, арабской литературы, духовной культуры мусульманского мира, неутомимого переписчика рукописей, владельца уникальной библиотеки, автора научных работ по истории, грамматике арабского языка, арабской поэзии.

Сел. Аракани. Общий вид.

Сайд Араканский родился в селении Аракани (ныне Унцукульского района) в 1177 г. хиджры (этот год хиджры начался 12 июля 1763 г. европейского летоисчисления). Его отец – Мухаммад (ум. в 1764 г.), сын Хаджи Абубакра Аймакинского, видного и популярного в Дагестане ученого, поэта, основателя и преподавателя медресе, автора большого числа трудов. Сайд рано приобщился к чтению, получил блестящее образование по многим дисциплинам (Коран, тафсиры, турецкий язык, персидский язык, грамматика арабского языка, мусульманское право, хадисы, риторика). Становление Сайда – человека широкой эрудиции – определялось тем, что он учился у двух выдающихся алимов того времени – Абубакара Аймакинского и Гасана Старшего Кудалинского.

Генеалогию Сайда Араканского традиция возводит к курай-шитам, племени пророка Мухаммада (Саид-Мухаммад-Абубакар Аймакинский – Муавия – Муавия II – Абдулдибир Буцринский, Алеппский, Мекканский, Курайшитский).

Возведение рода к курайшитам принадлежит исторической традиции, достоверность которой следует еще подтвердить. Эту генеалогию лично записал Абубакар в конце рукописи под названием «Минах ал-Маккийа» Ибн Хаджара ал-Хайсами. Но это была генеалогия по восходящей линии.

Сел. Аракани. Старая часть села.

Обратимся к генеалогии нисходящей. У Абубакара Аймакинского и у его жены-араканинки по имени Хаджи-баба, или Айшат (дочери Гитинаваса), было четверо детей (Ахмад, Аминат, Абдурахман и самый младший по имени Мухаммад). Мухаммад родился в Аракани в 1144/1736, получил хорошее образование, в 20 лет уже хорошо знал «ал-Фава’ид ад-Дийа’ийа» Абдаррахмана Джами (ум. в 1492 г.) и другие грамматические сочинения. Мухаммад умер в селении Аракани в молодом возрасте в 1764 г., незадолго до этого у него родился сын, которому дали имя Саид.