Чтение онлайн

Для того чтобы скрасить досуг Шамиля, перед ним выступил известный фокусник «француз Кери», демонстрировавший «чудеса чёрной магии и экспериментальной физики». Он был приглашен также на цирковое представление заезжим английским акробатом, и этому посещению Абдурахман посвятил целый рассказ, где он попутно сообщает также о социальной и сословной иерархии российского общества: «…Утверждают, что он (акробат) – самый искусный из людей в выполнении упражнений с различными предметами. Назначил этот англичанин день для выступления во дворцах Калуги, построенных для того, чтобы в них могла собираться знать города для совещания или по другому поводу, и называются эти дворцы на их языке дворянское собрание, а значение его – собрание эмиров для совещания или для развлечения. А они (эмиры) – это те, которые отличаются от остальных наличием подчиненных, при том разнообразии сословий людей, которое существует в России, от самых низших к самым высшим. Самый низший из людей по положению – мужик. Они (мужики) – подчиненные эмиров и слуги их во всем. Они (эмиры) возложили на них поземельный налог (харадж), взимаемый с них каждый год, и они платят им его безропотно. Однако теперь они, по их соизволению, подобны другим свободным людям и вместе с тем платят им этот налог, возложенный на них высочайшим императорским указом после того, как освободил их великий царь…

Калуга. Усадьба купца Золотарева (краеведческий музей). Худ. В. Манаенков.

Затем тот, кто выше его (мужика) по сословному положению, называется мещанином, а он подобен мулу, рожденному от лошади и осла. Затем – те, кто выше по положению, чем они (мещане), – это торговцы. Затем – более высокие, чем торговцы, те, кого называют дворянином. Потом – граф, потом – князь, т. е. эмир, и над ним нет никого [выше], кроме царя. И эти люди, т. е. упомянутые мужик, мещанин, торговец, граф и т. д., различаемые по сословиям, не имеют возможности переходить из одного сословия в другое, кроме как по велению закона.

А этот вышеупомянутый англичанин пригласил Шамиля в тот дворец. Мы были вместе с ним, и, кроме нас, не было больше никого из жителей Калуги. И он продемонстрировал нам свое искусство…». В своем рассказе Абдурахман даёт подробное описание разнообразных акробатических упражнений и цирковых номеров, свидетелями которых они стали.

По приглашению Аполлона Руновского Шамиль посетил бумажную фабрику и сахарный завод: «…Когда мы прибыли на фабрику, мы нашли ее владельца готовым принять нас, как будто он знал о нашем приезде к нему за месяц до этого. А это было ему известно благодаря стараниям Аполлона. Хозяин фабрики показал [нам] все находящиеся там диковинки, созданные благодаря его искусству. Мы упоминаем о некоторых из них.

Во-первых, они установили на фабрике большие круглые котлы, подобные шару, постоянно вращающиеся, а около них множество тряпья и лохмотьев. Они бросают это тряпье в котлы, чтобы очистить его от грязи. После очистки котлы выбрасывают это тряпье в другой отсек – «резальню», подобно тому, как выбрасывается зерно из жерновов, а в нем [этом отсеке] установлено устройство наподобие топора, который размельчает тряпье подобно нарезанной траве, и то, что нарезано, помещается в другие котлы, в которых [находится] вода, для того, чтобы оно очищалось тщательным мытьём путём вращения в них. Затем то, что получилось, перерабатывается в других [котлах], так что, наконец, становится наподобие похлёбки. На этой фабрике есть железные колёса, канаты и другие приспособления, изготовленные руками искусных мастеров… А в конце этих колёс и вокруг них видны листы бумаги, которые падают сверху вниз в виде квадратов, готовых для письма. И там, где они падают, [стоят] два мальчика, не достигшие совершеннолетия, которые собирают падающую с жёлоба, подобного мельничному, на пол бумагу. И вся работа там осуществляется при помощи железных колес, не требующих никакой помощи со стороны, кроме бросания в котлы тряпья, о чём упоминалось раньше. Затем владелец этой фабрики пригласил нас в гости. И мы возвратились от него, удовлетворённые тем, что мы там увидели».

Как сообщает Абдурахман, по прошествии некоторого времени Шамиль получил приглашение посетить также сахарный завод: «Этот завод был расположен в двенадцати верстах от города Калуги. На завод имам отправился вместе с нами. Когда мы прибыли туда, то нашли владельца завода Жукова приготовившимся, как будто он ожидал прибытия к себе почётного гостя, и перед ним стояли накрытые столы… Сразу после нашего прибытия нас повели на завод. И вот на этом заводе такие же, как и на бумажной фабрике, колеса, канаты и котлы, без какого-либо отличия, разве только этот завод значительно грязнее, чем бумажная фабрика. Мы немного расскажем вам о нем. Например, мы видели там много разных сортов свеклы, которая называется на нашем языке «чакулта». На этом заводе все время стоят рабочие, которые бросают эту свеклу в котлы, вращающиеся подобно жерновам. Они размельчают ее, пока она не станет подобно похлёбке. Затем эта масса процеживается через льняные полотна, и сок стекает вниз, а на полотне остается нечто вроде осадка. Сок кипятится до тех пор, пока он не загустеет и не станет полузатвердевшей крепкой массой наподобие мёда. Потом эту вскипяченную массу выливают в другие котлы, быстро вращающиеся, и, наконец, она становится как застывшее масло. Затем эту вскипячённую массу выливают в формы из белого железа для приготовления сахарных головок. Потом кладут их в очень холодное помещение на открытом ветру для того, чтобы сахар стал твёрдым, таким, как ты сейчас видишь. И это почти готовый сахар, только в нём остается желтизна, которую необходимо очистить. А это можно сделать следующим образом: нужно взять кости, хорошо пережечь их, растолочь пережжённое так, чтобы оно стало таким же мягким, как мука. Затем использовать такое его количество, которое необходимо для отбеливания, – так нам сказали на этом заводе, но мы не видели этого [процесса] своими глазами…».

Одними из удивительных достопримечательностей и достижений науки и техники того времени стали для пленников телеграф и железная дорога, которые произвели на Абдурахмана огромное впечатление. Железная дорога настолько его удивила и восхитила, что он дает ее схематическое изображение. Чертеж сопровождается пояснениями в деталях, без которых, как кажется автору, не всё будет понятным неискушенному читателю, ведь у него на родине и не слышали ни о чём подобном.

«В 1277/[1860-61] году поступил по телеграфу высочайший фирман из города Петербурга, в котором царь приглашал Шамиля к себе. А телеграф – это полый железный провод, протянутый от одного города к другому. Например, они провели такой провод из Москвы в разные стороны – на восток и на запад, на юг и на север, и из Петербурга в Москву, Варшаву, Харьков,

Одессу и во многие другие большие города для того, чтобы узнать в скорейшее время посредством телеграфа о том, что происходит хорошего или плохого [в мире] и о важных делах. И я думаю, что такие провода дойдут скоро и до наших краёв, т. е. до Кавказа…

Мы отправились с Шамилем, и нас сопровождали капитан Руновский и фельдъегерь, присланный из города Петербурга для сопровождения имама в пути, а фельдъегерь – это посланец от имени царя, которого срочно посылают по какому-либо особо важному делу. Имам ехал со своим старшим сыном в великолепной коляске, а мы – в другой, пока не достигли Москвы. Затем мы поехали по железной дороге, построенной между Москвой и Петербургом. И было это путешествие в месяц мухаррам. Давайте дадим краткое описание рассказа о ней (железной дороге)… Они протянули эту дорогу из города Москвы в город Петербург, выравнивая возвышенные места и засыпая впадины и прокладывая железные мосты через водоёмы и русла рек. Затем засыпали эту дорогу мелким гравием, чтобы сделать её прочной, и утрамбовали ногами. Затем положили поперёк дороги квадратные (четырёхугольные) обтёсанные брёвна (шпалы) и укрепили поверх в длину, вплоть до самого Петербурга, железные полосы (рельсы) в виде двух линий, между которыми расстояние размером в локоть. Ширина этих линий не превышает двух исб‘а (мера длины, равная 3,125 см). Вот изображение этой дороги:

Линия в длину в центре – это изображение дороги, а линии, которые начерчены поперёк, – это обтёсанные брёвна (шпалы), а две линии вдоль дороги – это железные полосы (рельсы), на которых установлена железная повозка, а на ней – квадратные дома над протянутыми полосами (рельсами) по обеим сторонам дороги. Подлинно, я не могу здесь дать изображение этих домов, которые летают поверх дороги с большей скоростью подобно быстрой молнии, потому что я не умею хорошо рисовать, как это необходимо [в данном случае]. Кто желает увидеть её, пусть обращается к русским книгам. А суть заключается в том, что после того, как они сделали квадратные дома, одинаковые по форме вверх и вниз, в длину и в ширину, выкрашенные в различные цвета, каждый из которых вмещает около десяти человек или больше, со всем тем, что необходимо, – а в них зеркала, стулья, подушки и места для хранения всех постельных принадлежностей, – они сделали для каждого из этих домов короткие железные цепи для сцепления одного дома с другим. Затем соорудили впереди них огромный круглый котёл из меди, похожий на самовар, в котором кипит чай. У этого котла есть дымоход. В котёл наливают воду и разводят под ним огонь, и при сильном кипении воды он (поезд) бежит подобно пароходу по поверхности воды. Во время отправления поезда этот котёл издает ужасный звук, то сильный, то слабый, т. е. у него есть рукоять, за которую держится машинист, и если он повернёт её немного в сторону, то раздается звук, неприятный для слуха, а если в другую сторону, не раздается звука. И удивительно, что дома, которые вмещают тысячи мужчин и женщин, едут со скоростью при помощи воды и огня, а этот человек (машинист) между тем держится за рукоять и опускает её, когда пожелает. Хвала тому, кто создал подобное, и велика его сила, поскольку он подчинил воду и огонь человеку. И то, и другое – самые большие силы, и обе они служат человеку.

Затем они выстроили великолепные дворцы между двумя городами – Москвой и Петербургом, чтобы пассажиры, которые едут из одного города в другой, [могли делать] остановки, а в них [этих дворцах] есть всё, что только пожелаешь и что радует глаз из еды, фруктов, одежды и всевозможных вещей, однако всё это за деньги, не бесплатно. А чтобы сделать остановки для пассажиров в местах, где это необходимо, [назначено] определённое время по часам. Например, в одном месте – десять минут, в другом – двадцать, в третьем – четверть часа, полчаса, одна восьмая часа, одна шестая часа, одна седьмая часа и так далее… А для посадки тех, кто едет по этой дороге в Петербург или из Петербурга в Москву, [существует] определенное время, ни раньше, ни позже, а кто опоздает сесть на поезд в соответствии с упомянутым временем, тот остаётся в этом месте до следующего дня, пока не приедет следующий поезд».

В своем сочинении Абдурахман упоминает и полковника Богуславского, с которым пленники встретились по прибытии в Петербург и который был первым приставом при Шамиле, впоследствии состоял драгоманом Министерства иностранных дел с 1862 по 1870 гг.: «После того, как имам и мы сошли с железной дороги, мы встретили на окраине города Петербурга (сразу как только вышли) друга имама и его любимца, умного и сметливого, искусного переводчика, [находящегося] теперь в качестве посланника его величества в хранимом [Аллахом] городе Стамбуле, полковника Богуславского, который говорит и переводит на арабском, персидском, английском, французском, турецком и других европейских языках. Тогда он был адъютантом у дежурного генерала, помощника царского министра, который управлял всеми военными делами русского государства. Богуславский был человеком, которому принадлежит первенство в уме, проницательности и верности. Поэтому его неоднократно назначали переводчиком между имамом и великим падишахом, а также между имамом и генералом-фельдмаршалом князем Барятинским. Мы нашли при нем (Богуславском) великолепную коляску, приготовленную для имама. Этот полковник подошел к имаму, поздоровался с имамом за руку, поприветствовал его в связи с его прибытием и предложил свое гостеприимство. Он говорил с имамом на арабском языке, и с каким необыкновенным искусством он говорил! А сказал он следующее: «Добро пожаловать, благородный уважаемый гость, приглашенный остановиться у справедливого, великого государя, который никогда не перестает быть щедрым. Вы прибыли в добрый час». Таким образом, они вдвоем поехали в этой коляске, сыновья Шамиля – во второй, а его спутники – в третьей [и ехали] до тех пор, пока не прибыли к дворцам, пятиэтажным или шестиэтажным, а у них большинство домов таких, даже некоторые из них семиэтажные, и остановились в них. Они очень хорошо обставлены и украшены различными тканями – столами и стульями, обтянутыми разноцветной парчой. На них различные яства и множество фруктов, «которые не прекращаются и никогда не запрещаются» (Коран, 56, 32), и возвышающиеся постели. Как будто это какой-то рай, и «гроздья его близки» (Коран, 69, 23).

Богуславский сказал нам: «Ешьте и пейте на здоровье. Это уважение специально тебе оказал царь, о имам!..».

Встреча Шамиля с императором, состоявшаяся во время второго визита имама в Петербург, а точнее в июле 1860 г., описана Абдурахманом со всеми предшествовавшими этому событию необходимыми процедурами:

«На следующий день утром он (полковник Богуславский) пришел к нам и сказал: «Сейчас мы сначала отправимся к дежурному генералу – помощнику министра, как это положено». Мы отправились к нему, а с нами и наш друг капитан Руновский. Когда мы прибыли к дежурному генералу, он поднялся навстречу имаму и приветствовал его словами: «Добро пожаловать! Вы прибыли весьма кстати». И встретил его доброжелательными и подбадривающими словами…Имам изложил ему свое желание отправиться к министру и [спросил], когда ему будет можно это сделать. Генерал ответил ему: «Когда пожелаешь».