Чтение онлайн

Грозной тучей Ибрагим надвигался на пораженного правдой кади. Его справедливые обвинения сыпались на старика градом, заставляя того все глубже вжиматься в пухлые подушки, на которых кади так гордо восседал прежде.

— Я обеспокоился его судьбой, когда после известия о свадьбе с прекраснейшей из девушек, я начал получать письма о том, что поведение молодой жены его сильно беспокоит. Мой брат просто хотел выяснить, что не так с его женой. Я ждал новое письмо от брата, но вестей от него так и не поступало, это встревожило меня еще больше, и я послал в Басуру своего человека, что бы тот все разузнал. Вернувшись, мой человек рассказал мне ужасную историю о том, как мой брат был обвинен в страшном преступлении отцом своей жены и вскоре был казнен. Тогда я задействовал все связи, чтобы вы, кади, были смещены с занимаемой вами должности. Мои люди так же поспособствовали, что бы вас заинтересовала идея о новом муже из далекой страны для Айнур. Я расставил сети, и вы попались в нее, кади. Однако приехав в Мирцею и остановившись в моем доме вы продолжали играть со мной в кошки-мышки. — гневно сверкая глазами ибн Тахт завис над аль- Мумином, как удав над кроликом.

— Признаю, вы были очень осторожны, утаивая страшный недуг вашей прекрасной дочери. Тогда я решил оставить вас и претворился будто уезжаю из города по делам. Я нанял даханавара, зная, что лучше него никто не проследит за вами и вашими темными делишками. Я так же попросил мастера Шамиля смущать вашу прислугу упоминанием о человеке, который разрушил вашу жизнь в Басуре. Я всячески провоцировал вас, ожидая, когда вы откроете свое истинное лицо. И наконец, я заплатил вашей служанке Фарихе за то, что бы она оставляла дверь в спальню вашей дочери не запертой. Что бы ваша больная дочь могла выбираться по ночам из дома, потворствуя своим мерзким наклонностям.

— Вы, вы!! — кади то краснел, то бледнел от гнева, потом его взгляд обратился на женщину, сидевшую подле него. — Это правда, Фариха, ты сделала это нарочно?

Женщина медленно и с достоинством поднялась, она окинула своего, теперь уже бывшего хозяина, ненавидящим взглядом и произнесла:

— Я всегда ненавидела тебя, аль-Мумин! Ты разрушил нашу с Зейнаб жизнь. Твоя жестокая мать била нас за малейший проступок и попрекала каждой крошкой хлеба, я была счастлива, когда она наконец сдохла! И потом, не уже ли ты не помнишь, как обходился с моей сестрой? Как еще до замужества с ней, изводил бедняжку своим благочестивыми сожалениями, что она не невинна? А ведь ты сам лишил ее девственности, как только почувствовал, что она никуда не сбежит из дома твоей матери! Помнишь, как ставил ей в вину, что она испорченная дочь колдуна и возможно от того не может родить тебе ребенка? Зато я помню! Я помню слезы своей сестры и ее позор, который ты называешь "счастьем"!

— Но я любил ее! — вскричал кади.

— Ты всегда любил только себя аль-Мумин! Ты даже к своей дочери, которую родила тебе Зейнаб относился, как к прокаженной!

— Неправда, я всегда защищал Айнур, все что я делал было ради нее!

— Ей нужна была помощь, а ты упек за решетку единственного человека рискнувшего сказать тебе правду! — Фариха, смачно плюнула на пол перед кади. — Я всегда была верна тебе, но, когда этот человек, — она указала на ибн Тахта. — рассказал мне, что это ты донес на нашего отца… Да-да, в материалах дела сохранилось имя доносчика, и этот благородный человек выяснил его для старой Фарихи. А ведь наш отец был всего лишь обычный врачеватель, травник, который готовил припарки для больных суставов твое матери! Он никогда не был колдуном, и ты знал это! Ответь же мне правду, почему ты сделал это с нашим отцом?

— Ты знаешь почему! Это все твоя сестра, Небеса сделали ее слишком красивой! Она должна была быть моей, а ваш болван отец, хотел выдать ее за сына простого горшечника! Я спас ее, написав этот донос, от той убогой жизни к которой он ее готовил. Будучи моей женой, она жила как королева, я положил к ее ногам все, что имел!

Фариха протестуя покачала головой.

— Хватит! — громко объявил Ибрагим ибн Тахт. — Свои счеты сведете позже! Теперь, когда все выяснилось, и ты признался в своих злодеяниях аль-Мумин, я желаю, чтобы ты выполнил свой долг. И если в тебе осталось хоть немного чести, ты вернёшься со мной в Басуру и признаешь себя виновным в смерти моего брата. Ты сделаешь это перед священным синодом, ты признаешься во всех своих преступлениях. Я желаю, чтобы имя и честь моего брата были восстановлены. И не думай, что тебе удастся меня провести! Они, — он указал на остальных присутствующих в комнате, — они — мои свидетели!

Кади ненавидящим взглядом уставился на присутствующих, он покачал головой:

— Ты забыл Ибрагим, у нас тут состоялся уговор! Сначала пусть даханавар, найдет мою дочь, а уж после… после, возможно, я поеду с тобой в Басуру.

Шамиль поднялся.

— Я всегда исполняю свои обещания. — холодно произнес он, — Дайте мне сутки, и я приведу вашу дочь, или принесу вам ее голову. Теперь она слишком опасна, чтобы оставлять ее в живых.

Мужчины — пуштийцы переглянулись и кивнули.

— Да будет так. — сказал ибн Тахт. — у тебя есть сутки, живая или мертвая она должна быть здесь.

— Идем. — бросил даханавар Илае.

Юноша, прежде сидевший тише воды ниже травы, подскочил как ужаленный, ему явно не терпелось поскорей покинуть дом кади.

5

Они вышли из дома пуштийца, когда солнце уже окрашивало стены домов в рыжеватые оттенки заката. Близился вечер. Илая поежился, ощущение было такое, будто он только что покинул сырое подвальное помещение, а не роскошный и удобный дом купца.

— Ну что, не передумал? — шутливым тоном спросил его даханавар, бросив на юношу лукавый взгляд через плечо.

— О чем? — удивился Илая.

— Поохотится на чудовище! — даханавар состроил страшную и одновременно смешную рожицу, а потом посерьезнел и добавил. — Я серьезно, это будет опаснее, чем я предполагал. Ты еще можешь отказаться.

— Нет, пожалуй, это будет интересно.

Илая чувствовал то самое, похожее на зуд беспокойство, которое предшествовало каждой авантюре в его жизни.

— Я рад что не ошибся в тебе, друг мой. — совершенно искренне произнес даханавар.

— Я был в магистрате, и кое-что разузнал о том, куда может вести скрытый ход из гробницы. У меня появились соображения по поводу того, куда сбежала от меня Айнур. На старых планах города, которые мне удалось посмотреть в архивах магистрата, видно, что под цвинтарем проходит одна из полу обрушенных веток подземных туннелей. Да, ты правильно понял, нам придется снова, спустится под землю. В силу моей особой природы, я не смогу обойти защитное заклинание, наложенное на крышку саркофага, но вот ты, обычный человек и тебе это вполне под силу.

— Но я не маг, как же я смогу это сделать?

— Нет никакой необходимости, владеть магическим даром, чтобы открыть механизм, достаточно просто быть человеком, живым человеком, друг мой. Надеюсь, ты достаточно живой?

— С утра еще был.

Илая вдруг осознал с кем имеет дело, кожу предплечий покрыли предательские мурашки.

Об этом предпочитали не упоминать, но всякий знал с малых лет, даханавары — не люди. Точнее когда-то они были людьми, но после того, как вступали в Братство Черного Солнца, и проходили обряд посвящения, становились немертвыми. Пограничниками, не принадлежащими ни к миру живых, ни к миру мертвых. Так они получали ту силу и способность, которая позволяла им успешно справляться с разными монстрами, призраками и проклятыми. Те, в свою очередь, возникали, как следствие воздействия магических возмущений на живую природу. Даханавары, которые и сами давным-давно были созданы благодаря магии, до сих пор оставались надежными защитниками людей от досаждавших им отвратительных бестий.

— Сейчас мы повернем на эту улицу, — продолжал Шамиль. — Там не далеко от дома текстильщика, в тупике, находится старый колодец. Он, конечно, давно пересох и его заколотили, что бы кто-нибудь ненароком не свалился туда по пьяному делу или по банальной глупости. Важно не это, важно то, что через этот колодец ты сможешь попасть в туннель ведущий параллельно нужной нам ветке. Ты пройдешь по туннелю до старых железных ворот. Вот держи, это ключ, которым ты их откроешь. — даханавар передал Илае небольшой железный предмет, похожий на большую монету с восьмигранным отверстием посередине и толстыми краями. — Потом тебе прядётся идти по туннелю до второго поворота на лево, там будет тупик. Туннель обрушился десять лет назад, но правая стена совсем тонкая и, если немного на нее нажать она осыплется, и ты попадёшь во внутрь старого склепа. Вот он то тебе и нужен. В этом склепе спрятан вход в туннели под цвинтарем. Я буду ждать тебя наверху, в гробнице, возле саркофага. Из склепа ты поднимешься по ступеням к плите задействуешь механизм и откроешь мне вход. Запомнил? Повтори?

— Колодец, дверь. туннель, второй поворот на лево, тупик, правая стена, открыть вход в склеп.

— Отлично. — прокомментировал Шамиль. — А теперь помоги мне с этими досками.

Они стояли в тупичке перед старым колодцем. Заросший травой и диким виноградом, вход в недра города, совершенно не казался чем-то опасным. Даханавар достал из ножен широкий кинжал и просунул под доски, приколоченные к жестяному бортику колодца. Раздался неприятный скрежет, это заржавевшие гвозди с неохотой покидали свои гнезда. Несколько досок, были настолько сухими и трухлявыми, что переломились по середине и с тихим шорохом соскользнули вниз, в затянутую паутиной тьму. Даханавар очистил вход для Илаи. Крепко закрепив веревку на поясе юноши, он закрепил второй ее конец к железному кольцу, глубоко утопленному в каменном боку колодца. Видно, тут раньше крепился конец цепи, на которой подвешивали ведро для воды. Проверив надежность крепления, он удовлетворенно кивнул.