Чтение онлайн

Рябая Хрыстя все порывалась остаться, чтобы услужить Илае. Девушка кокетливо намекала, что может потереть ему спинку или еще чего, за блестящую монетку, но была вежливо выставлена им за дверь. Когда все удалились, Илая наконец смог приступить к банным процедурам. Погружаясь в горячую, пенную воду он постанывал от удовольствия. Однако, несмотря на всю приятную заботу, которой его окружили, Илая не отпускала тревожная мысль, что же такого могло потребоваться даханавару от простого беглого преступника. Юноша хорошо усвоил урок, преподанный ему большим городом, о том, что жизнь такого как он бедолаги практически ничего не стоит. Ведь за бесплатно даже воробьи не чирикают! Теперь Илая гадал, какую цену за свое дружеское расположение спросит с него даханавар?

Илая не сомневался, что даст свое согласие и станет даханавару помощником. Это вовсе не было решением продиктованным корыстью или страхом, как не было и симпатии к новообретенному покровителю. Скорее решение пришло еще вчера, еще там — в катакомбах, как только Шамиль задал свой вопрос. Оно было продиктовано юноше тем вечным зовом в его сердце, который с малых лет толкал Илаю на всякие авантюры и приключения. Именно это болезненное любопытство и желание проверить свою удачу привело его в Мирцею. Илаю неведомой силой тянуло к даханавару. Бурная фантазия молодого человека рисовала ему будоражащие картины будущего, где он, простой парень Илая — помощник мастера даханавара. Грозного и ужасного! Да это ведь, как оруженосец при странствующем рыцаре, вот только намного страшнее и опаснее, но ведь оно того стоит! Илая ощутил, что совершенно запутался в своих мыслях и желаниях, а потому сделал самое простое, что можно сделать, чтобы очистить разум. Вдохнув поглубже, он с головой ушел в пенную ароматную воду, оставив на поверхности торчать только розовые, распаренные коленки.

Кади Абу-т-Таййиб Мухаммад ибн Ахмад ибн Абд аль-Мумин был в отчаянье. Он сидел на полу в покоях своей дочери, обхватив голову руками и раскачиваясь из стороны в сторону. С дрожащих губ почтенного старца срывались тихие стоны и проклятие небесам, так несправедливо покаравших его и его семью. Вокруг все было перевернуто, сломано и разорвано в клочья, будто тут только что пронесся ураган. Этим ураганом, еще четверть часа назад, был сам кади.

В углу, съёжившись и накрывшись с головой полой одежды, сидела маленькая сухонькая старушка. При каждом стоне кади она мелко вздрагивала, вжималась в стену и старалась казаться еще более незаметной, чем уже была.

Наконец, кади поднял голову и посмотрел на женщину. Глаза его покраснели, а щеки были мокрые от слез, мужчина простонал.

— Фариха, что же мне теперь делать, Фариха? Где теперь моя Айнур?

Женщина быстро подползла к своему господину на коленях, не смея поднять глаз, она тихонько запричитала:

— Господин мой, это моя вина, я старая, бесполезная женщина, проглядела молодую госпожу, позволила ей уйти! Казните меня, мой господин, или прикажите старой Фарихе самой пойти и покончить с ее никчемной жизнью! Приказывайте, и я поднимусь на самую высокую стену этого города и брошусь на камни. Клянусь вам, что смою своей кровью этот позор, господин! Но прошу вас, прошу не убивайтесь так, лучше уж убейте меня!

— Фариха, если все было так просто, если бы твоя или моя смерть могли хоть что-нибудь изменить, клянусь Пророком, я бы поднялся на эту стену вместе с тобой! Но ни нам, ни Айнур, это увы не поможет! — сокрушался кади. — Послезавтра возвращается Ибрагим, что я скажу ему, старуха? Как объясню то, что его жена — моя дочь пропала? Как смогу смотреть ему в глаза, когда после всего того, что он для нас сделал, а я отплатил ему черной неблагодарностью? А ведь все, что было нужно сделать это всего лишь следить, что бы Айнур не покидала своих покоев!

— Господин кади, если вы позволите… — начала старуха-служанка.

— Что еще?

— Возможно, я сильно ошибаюсь, господин мой, но мне на ум пришла одна идея. И возможно, я знаю кое-кого, кто может нам помочь… — она пожевала губами и явно собиралась сказать, что-то малоприятное для кади. — но прошу вас, выслушайте свою старую слугу прежде, чем приказать отрубить мне голову.

— Говори же, старая ведьма, а не то я велю отрубить тебе голову прямо сейчас! — старик с завидной прытью поднялся с колен и навис над женщиной в угрожающей позе.

— Я не хотела говорить вам господин, боялась вас понапрасну обеспокоить, но последние несколько дней вокруг нашего дома крутился один человек…

— Что?! Ты думаешь Айнур похитили?! — взвился старик.

Женщина подняла руки над головой, призывая своего господина дослушать ее до конца.

— Я так не думаю, господин мой. Я сказала человек, но была не совсем точна в выборе слова, это был даханавар.

— Даханавар! Зачем этому нечистому понадобилось кружить вокруг моего дома? О, Небеса, не уж то он хотел навести на мой дом порчу?

— Я так не думаю господин, мне кажется он хотел поговорить с кем ни будь из вашего дома. Это было рано утром два дня назад, я как раз возвращалась с рынка, несла для госпожи Айнур свежие фрукты и сливки. Хотела приготовить ее любимый десерт, и тут мне на встречу вышел он. Похоже, он поджидал меня, следил, когда я подойду к дому. Он что-то хотел мне сказать, но я так испугалась и ничего не разобрала. Бросив свои покупки, я изо всех своих сил бросилась к дому и едва успела закрыть за собой дверь как услышала настойчивый стук и просьбу впустить его и выслушать. Но я, ревностная поклонница учения нашего Пророка! Я закрыла ладонями уши, зажмурила глаза и начала громко читать священную песнь, что бы его слова не осквернили мой слух. Видит небо, я усердно молилась и вскоре это нечистое создание ушло, оставив старую Фариху в покое.

— Ты правильно поступила Фариха, как и надлежит благочестивой женщине. Но позволь спросить, как это может нам помочь?

— Видите ли, господин мой, к старости голос мой потерял былую силу и как ни старалась я громко читать слова песни, кое-что мои уши все же уловили. Даханавар просил выслушать его, что у него к вам важное дело. Он говорил, что это очень важно, особенно для Айнур. Женщина понизила голос и, округлив глаза, выпалила:

— Он произнес имя — Самир!

— Самир?! Да как этот нечистый только позволил себе упоминать имя моей дочери, рядом с именем этого негодяя! — кади гневно потрясал кулаками, его глаза метали молнии.

Фариха прижалась к его ногам, цепко обхватив ладонями ступни своего хозяина. Она пыталась сухими губами поцеловать его ступню, безостановочно бормоча просьбы сменить гнев на милость.

— Господин вы совершенно правы, Самир не достойный человек и Всевышний это знает! Но вспомните, что когда-то он звал вас отцом и был вашим зятем. Возможно, именно сейчас, никто кроме даханавара не сможет справиться с нашей бедой?

Кади еще немного побушевал и успокоился. Он поднял свою верную служанку с колен, погладил по седой голове и поцеловал в лоб:

— Фариха, пусть Небо будет милостиво к нам. Я не знаю, что могу предпринять, чтобы найти свою дочь и спасти нашу честь. Но если Небо хочет, чтобы мы приняли помощь от нечистого, мы ее примем. Иди же, Фариха, разыщи этого даханавара и приведи его ко мне. Я выслушаю то, что он хочет мне сказать. Боюсь, но моя последняя надежда — это самому просить его о помощи. Даханавары искусны в решении самых запутанных ситуаций, возможно он именно тот, кто вернет мне мою Айнур.

Рассвет только занимался и на пыльно-сером небе ярко светила Утренняя Заря. Ночная роса, холодная и обильная, покрыла дикие травы, буйно разросшиеся среди могил. Шамиль притаился около одной из могильных плит. Бесшумный и недвижимый в предрассветном сумраке он и сам походил на одно из каменных изваяний украшавших цвинтар — так в Мирцее называли кладбище. Этой ночью даханавар не сомкнул глаз. После того, как он передал в руки метра Цыбульки захмелевшего Илаю, Шамиль не стал подниматься в свою комнату, а сразу направился в торговый квартал. Путь его лежал к дому, где обитал заморский гость — очень богатый негоциант из королевства Пушт. Хозяин дома временно отсутствовал в городе, но дом его не пустовал. Как выяснил Шамиль, пуштиец недавно решил жениться и перевез свою молодую невесту и ее престарелого отца в Мирцею. Даханавар уже несколько дней наблюдал за этим домом, ему было крайне важно добиться встречи с отцом избранницы пуштийца — престарелым судьей, кади Абу-т-Таййиб Мухаммад ибн Ахмад ибн Абд аль-Мумином. Но после первой и весьма неудачной попытки поговорить с престарелой служанкой аль- Мумина, даханавар так и не видел, что бы кто-либо покидал дом. Резная дверь так не разу и не открылась ни для мальчишек посыльных, ни для торговцев — коробейников, ни для странствующих менестрелей. Дом будто затаился, но этой ночью случилось кое-что необычное. Перед самым рассветом, открылась боковая дверь, которую обычно используют слуги, увидев это даханавар удивился. Кому это понадобилось выходить из дома в столь темный час, когда большинство людей еще крепко спят? Из дома вышло странное лохматое существо, оглядевшись по сторонам оно стало на четвереньки и направилось вверх по улице. "А вот это уже кое-что интересное!" — отметил для себя Шамиль. Даханавар ловко спрыгнул с крыши дома напротив, которая прежде служила ему наблюдательным постом. Сидя на ней даханавар, мог отлично видеть оба входа в дом негоцианта. Стараясь держаться самых темных теней и оставаться незаметным, он последовал за косматым четвероногим созданием. К огромному удивлению даханавара существо уверенно направлялось к городскому цвинтару. Проходя мимо кладбищенских ворот, оно на краткий миг попало в круг тусклого желтого света от масленого фонаря над воротами. Тигон? Шамиль был предельно удивлен увидеть эту огромную кошку так далеко от Пушта. Не уже ли новые родственники пуштийца привезли с собой этого зверя в Мирцею?! Теперь становится более понятно почему они с такой неохотой открывают двери незнакомцам. В таком городе, как Мирцея, держать в доме опасного хищника, да еще выпускать его на самостоятельные прогулки по ночам, было явным нарушением законов. Тигон подошел к маленькой боковой калитке в каменной стене цвинтара, вновь поднялся на задние лапы и, просунув переднюю сквозь железные прутья, отодвинул металлический засов. Калитка с тихим скрипом отворилась. Находчивый зверь проскользнул на территорию цвинтара и вновь запер калитку за собой. Шамиль от удивления потер глаза. В то что зверя можно обучить открывать запоры он вполне мог поверить, но что бы зверь замыкал за собою, это уже казалось совершенно невероятным! "Из чего следует, что этот зверь только с виду тигон, а значит, проследить за ним будет намного интереснее, чем я полагал раньше" — подумал даханавар. — "Ну кади, ну мошенник, полон чудес дом твой!" Шамиль проскользнул сквозь калитку вслед за чудо-зверем. Предусмотрительно, даханавар придержал ее что бы та не заскрипела и не выдала его проникновения своим неуместным звуком. С тихим шелестом меч даханавара покинул ножны. Шамиль пригнулся и перемещаясь от одной могильной плиты к другой, стал следовать за ничего не подозревающим тигоном. Тот теперь не пытался строить из себя обычное животное и передвигался на задних лапах, как обычный человек. Переходя от одной могилы к другой, он вновь становился на все четыре конечности, рыл передними небольшое углубление в цвинтарской земле, разбрасывая комья грязи и вывернутую с корнем растительность. Потом зверь опускал в углубление свою клиновидную морду, принюхивался и недовольно фыркал, издавая тихий рык он шел разорять покой следующей могилы.