Чтение онлайн

Отгородясь фигурной скобкой,

Мостки над хлябью навести,

На почве гибельной и топкой

Заставить сладкий мак цвести —

Дурманящий и жаркий кратер,

Из мрака вызванный цветок, —

Твоих трудов, мелиоратор,

Достойный зависти итог.

Он легкий сон тебе навяжет,

Поможет боль благословить,

И сам со временем укажет,

Где скобку круглую закрыть.

23.11.78

* * *

Приятель увлечен пластической строкой

В чести полузабытого поэта —

Там Орковы поля, полуденный покой

Тавриды, Мойры тягостная мета;

Там все не так, как здесь. Пересечешь межу —

И асфодели покрывают поле...

Я слушаю его — и сам не нахожу

Для чувственного ни мечты, ни воли.

Что страсти грубые, когда ты у дверей?

Служи тщете, япетово наследство!

Неужто и душе нет входа в эмпирей

Без их земного, низкого посредства?

3.08.79

Двух беглянок, двух вещих сестёр

С берегов Адриатики дальней

Этот остров трапецеидальный

Приютил с незапамятных пор.

Клии выверты, жизни изнанка

Внятны им — оттого и бледны

У порога полночной страны

Европеянка и Африканка.

Но не жалуют дар их античный

Лестригоны... У невских куртин

Пушкин кланялся им и Кюстин,

С правотою своею частичной.

Кто поверит у нас гороскопу?

Что за вздор на устах у сивилл?

— Европейцев упрячут в Сибирь,

Африканца — не пустят в Европу...

Сбивчив, дик в наших топях оракул:

— Мор, да глад, да большой маскарад...

А народу-кормильцу твердят:

— Образумься, пока не заплакал!..

Вот и сникли, молчанием тяжким

Облеклись. Та глядит на восток,

А другая — на запад. Жесток

Русский бог. Век не в пору бедняжкам.

2.11.74, 1989

* * *

Сменяет Эпикура Эпиктет,

Как негу летнюю сменяет осень.

Так, мой поэт! Мы не печальны, нет,

И к прошлому привязаны не очень.

Столь в этой жизни нам принадлежит

Немногое, что должно быть счастливым:

Ее руно нетронутым лежит

Перед твоим сознаньем терпеливым.

10.10.78

Полночный этот шаг (чуть глуше, чем людской,

Хоть и усилен подворотней)

Так тягостно знаком — и так похож на мой...

Не эхо ли? Но нет: свободней...

А встречный пешеход чуть зонтик наклонит,

Чтобы лица не видно было, —

И тут уж знаю я, чей властный дух сквозит.

Крепите, плотники, стропила!

Живых телеснее, плотнее естества

И естеству повелевая,

Зачем являешься? Уж не в мои ль слова

Вместится мощь твоя живая?

Не нужно, уходи... Нам не ужиться здесь.

Угодья невские бескровней

Айдесских пажитей — не вызывай на месть

Мой стих младенческий, сыновний.

Оставь мне угол мой. Не сумерки, но тьма

Расселась в необъятной зоне.

Пусть будет всё как есть, сума или тюрьма,

Пусть вор останется на троне.

Что сердцу ведомо — не снилось мудрецам.

Со мной — твое горацианство:

Страна, открытая нездешним голосам,

Теней возлюбленных пространство.

Да, мне лишь голоса, что с детства я любил,

Оставь, — условное пространство,

Где может уцелеть бездеятельный пыл

Последнего горацианства.

3.08.79, 1989

* * *

Воробей — осторожная птица.

Я хотел бы, когда я умру,

Всё забыв, в воробья превратиться

На сквозном ленинградском ветру.

В нём природа, на шутки скупая,

Многозначность явила свою:

Всем он равен, во всём уступая,

Чайке, ласточке и соловью.

Но не им, сэкономив горбушку,

Зимним днем, отрешась суеты,

За окном наполняешь кормушку,

Далека в человечестве, ты.

22.08.79

(1)

Милая, сине-зеленый

Вижу огонь вдалеке.

Это трамвай отдаленный

К дому бежит налегке.

Пламя уже облизало

Мокнущей площади щит.

Скоро и нас у вокзала

Он подберет и помчит.

Рядом, на заднем сиденьи,

Сядем в вагоне пустом.

Это такое везенье —

Ехать и ехать вдвоем.

21.08.77

(2)

Милая, сине-зеленый

Вижу огонь вдалеке.

Это трамвай отдаленный

К дому бежит налегке.

Стыд, униженье и горе —

Вот что я вижу вдали.

Видишь ты — синее море,

Южную зелень в пыли.

Пламя уже облизало

Мокнущей площади щит.

Нам повезёт у вокзала:

Нас — подберет и помчит.

Рядом на заднем сиденьи

Сядем в рыдване пустом,

Веря, что это — везенье,

Каждый — с мечтой о своём.

28.09.05

Подайте мне свирель простую.

Батюшков

* * *