Чтение онлайн

29.11.80

Пари, мой гений, гальциона —

Над гладью меркнущей реки,

Под синей твердью небосклона,

Ухмылкам черни вопреки.

Твои крыла в лазури тонут,

На них Создатель славу льёт,

Людскою низостью не тронут

Твой ослепительный полёт.

Пока твоё круженье длится,

Вся жизнь — сплошное торжество.

Пари, чтоб смыслом поделиться,

Со мной, теряющим его.

9.08.79

* * *

Зима наступает, Вивальди спешит

В притихшие наши сады.

Лист, ветхий как марля, уже не шуршит,

Осунулись неба черты.

Не этим ли утром петунья цвела,

Лобелия и ноготки,

В головку цветка проникала пчела,

И чайки паслись у реки?

Должно быть, мы долго бродили с тобой:

Свинцовою сделалась синь,

Приблизились скрипки, померкнул гобой,

И ясно звучит клавесин.

20.07.80

1

Мальчик о счастьи писал.

Тему он знал безупречно.

Кто его труд направлял?

Дух, пребывающий вечно?

Счастье — особый предмет.

Тот, кто несчастлив, не знает,

Чей гипнотический свет

Волю к труду поощряет.

Окна распахнуты в сад.

С нотами мраморный столик,

Осень, и мальчик ей рад —

Счастлив, прилежный католик.

Сон мимолетный бежит

Детской просторной кровати.

Что на пюпитре лежит,

Кто — Мысливечек, Скарлатти?

Нас, чтобы выжили мы

В Зальцбурге немузыкальном,

Моцарт выводит из тьмы

К радостям нематерьяльным,

Нас, если труд уступил

Место сомненьям и скуке...

Тот, кто несчастлив, забыл

Моцарта сладкие звуки.

2.10.76

2

Я вспоминаю иногда

(хотя и память — плод запретный),

Как поздней юности звезда

Вела мелодией заветной.

Не страшен голод и погром

При этом сладостном напеве,

Но мы — проглочены живьем,

Полмира у кита во чреве.

Подошвой Млечный Путь закрыт.

Скопцы построены в колонны.

Сизиф Сизифу говорит:

— Нас миллионы, миллионы!

Я вспоминаю иногда,

Как если б счастье возвратилось,

Минуты вольного труда,

Судьбы неслыханную милость...

2.10.76

3

Он был еще молод, когда,

Прося подаянья,

За ним увязались нужда,

Тоска и страданье.

Он был еще полон собой

И полон надежды,

Когда его тесной гурьбой

Обсели невежды.

Я знаю, что времени нет,

Иссякло терпенье,

И все-таки счастье — предмет

Его вдохновенья.

Я знаю, как жизнь невзначай

Становится болью,

И все-таки — счастье: пускай

Не с ним, не с тобою...

3.10.76

* * *

У женской нежности завидно много сил.

Анненский

Ты, ласточка, вольна, а вольности не спится.

Лазурью и листвой осмыслен твой полёт.

Ты — спица в колесе поэзии, ты — жница

Воздушных струй, ты — нежности оплот.

Я имя милое хочу связать с тобою,

Семь смыслов, семь страстей сосредоточить в нём,

Семь истин приручить, а ты меж тем восьмою

Увлечена в лазурный окоём.

Лети, одушевляй! Ты выше аллегорий.

Беспомощны слова. Лишь вечный небосвод

Вместит твою мечту, твой ареал, который

Несбыточною нежностью живёт.

24.10.80, 1989

Она под небом Крыма,

Где даль ясна, где мысль вольна —

Моим стихом хранима,

С морской волной дружна.

Волна бежит от Крита

Через Босфор до Крымских гор —

И блеском нереида

Спешит насытить взор.

И я бы мог на юге

Не знать забот у древних вод,

Но ласточка разлуки

Гнездо над нею вьёт.

23.08.80

Зое Эзрохи

1

Ты, Аматузия нежная,

дар сей прими благосклонно:

Новая жрица твоя,

кинув кружок Аонид,

Тебе творит возлиянье,

но дружбы с Игеей не водит,

Бахус также ей чужд —

тем драгоценнее дар.

2

Увы, Игея в наш век

в большей чести, чем Киприда!

Правило это старо:

тот в чести, кто суров,

Но и Прекрасная прав

над нами своих не теряет —

Чувствую: взыщется мне

этот кощунственный стих.

28-29.08.80

1. ЕЕ ПОРТРЕТЫ

Вот фотографии. Осталось их немного:

Одни я выбросил, другие потерял.

Ты хороша на них: живым дыханьем бога,

Нектаром юности проникнут матерьял.

Десятилетие, как листья облетели...

Я дверь в котельную закрою на крючок —

И стих ямбический слоняется без цели,

И заливается под нарами сверчок.

Как в пору ту мы все блаженны, даровиты!

Лишь нет еще судьбы: она шумит в листве.

Поди скажи в наш век: волшебные ланиты.

А всё-таки скажу, останусь в меньшинстве.

Канова их ваял, расписывал Понтормо,

Но дорианов бес не дремлет на посту:

Я прикасаюсь к ним — и оживает форма,