Чтение онлайн

Жизнь сама по себе — та ещё пакость. Тоска. Разочарования. Вечная слабость. И боль… много боли от которой спрятаться можно лишь во сне. Но уснуть сейчас мне не давал Каи. Он тормошил меня, заставляя куда-то двигаться, что-то делать. А мне хотелось лечь на асфальт, закрыть глаза и уснуть. Если и не навсегда, то до тех пор, пока этот сумасшедший мир вернётся в норму.

Ли Каи… моя зеленоглазая мечта тихо убеждал меня в том, что жизнь прекрасна, что я должна ее ценить и бороться за свое будущее.

Но что такого уж прекрасного со мной случилось за последние шестнадцать лет? Да, ничего. Хорошо, если наберётся десяток событий, которые не делали мою безрадостную жизнь хуже.

Я думала, что это в прошлом. Что теперь, когда я здорова, все будет по-другому. Что я смогу жить, как все и быть счастливой.

Ну, почему? Почему со мной постоянно случается что-то плохое? Почему кто-то рождается в любящей семье, не болеет и живёт в свое удовольствие? Почему у меня не так?

Мне кажется, что такое происходит потому, что я, вообще, не должна была родиться и сама моя жизнь пытается исправлять эту ошибку. Мне следовало сдаться давно. Забросить учебу, как делают почти все паллиативные пациенты детского отделения и тихо ждать смерти. Тогда, возможно, она бы пришла пораньше.

— Астрид. — Каи вдруг останавливается и разворачивается ко мне лицом. — Поговори со мной. Пожалуйста.

— О чем? — мне не хочется разговаривать, но на протест у меня нет сил.

— О чем хочешь. Я знаю, ты ответишь, что не хочешь говорить ни о чём. У меня не очень получается утешать женщин. А в такой ситуации, в которой оказалась ты, наверное, сама попытка утешить смотрится издевательством. Я не понимаю, что ты чувствуешь, но вдруг тебе станет легче, если ты расскажешь.

— Я не чувствую ничего, — отвечаю через силу.

— Это ложь, — он смотрит на меня с укором, и я киваю. Ложь. В моих мыслях поселились безнадежность, разочарование и усталость. Но что толку это обсуждать?

Каи хмурится, отчего черты его лица становятся более резкими. Хотя, иштарцы не могут похвастаться плавностью линий. Их можно считать привлекательными, даже красивыми. Но миловидных и невзрачных, как мне кажется, среди них нет.

Смотрю на Каи. Четко очерченные скулы. Красивые, сияющие раскосые глаза. Жёсткая линия обветренных губ. Волевой подбородок.

Он высокий. Сильный.

Умный. Хотя и не ладит с биологией.

У него рыжие волосы. Каи предпочитает носить андеркат, зачесывая челку влево. Но сейчас от прежде аккуратной укладки остались лишь воспоминания. Огненные пряди лезут в глаза, и он с раздражением откидывает их назад.

— О чем ты думаешь? — голос у него невероятно усталый. И соврать ему снова не позволяет совесть.

— О тебе. Ты слишком хорош для меня. Когда все закончится, ты с лёгкостью найдешь мне замену. И она будет гораздо лучше меня. Здоровая. Красивая. Сильная.

— Ты опять? — Каи демонстративно закатывает глаза. — Астрид, я не собираюсь искать тебе замену. Тебя невозможно заменить никем. Ты красивая, умная, сильная. И почти выздоровела.

— Я искалечена, понимаешь? Бесконечной болезнью. И тем, что моя жизнь, как бы я не старалась это изменить, становится лишь более невыносимой. Рано или поздно это меня добьет и я сломаюсь окончательно.

— Пока этого не произошло. Ты жива. Относительно в порядке. Пребываешь здравом уме и твердой памяти. Я, правда, понимаю, что произошедшее стало для тебя ударом. Ты, наверно, чувствуешь, себя самым несчастным и невезучим человеком на свете. Только, невезучие эту ночь не пережили, а несчастные сейчас пытаются вытащить из-под завалов своих родных, понимая, что помощи ждать не от куда.

— Неужели в твою голову не укладывается простая мысль, что все это бессмысленно? Мы не сможем быть вместе. Меня депортируют, если, конечно, не убьют. И я опять останусь одна. Не хочу. Не хочу жить без тебя.

— Даже если так. — Каи явно злился. — Даже если депортируют. Поплачешь немного. А потом возьмёшь себя в руки, вернёшься к работе и более или менее нормальной жизни. И будешь ждать. Ни одна война не длилась вечно. Однажды она закончится, и мы снова будем вместе. Пройдет год, два, десять. Это не имеет значения. Главное, пережить эту войну. Назло всем, кто ее затеял. Выжить и стать счастливыми.

— Я не смогу.

— Звёздочка, сможешь. Если ты любишь меня, то хотя бы постараешься. А я буду рядом. Даже, если физически окажусь невероятно далеко, мое сердце останется с тобой. Веришь?

Отрицательно качаю головой. Каи грустно улыбается и сжимает меня в объятиях. Я зарываюсь носом в его шею. Пахнет ветром и морем. И этот запах успокаивает меня.

— Я хочу, чтобы ты жила. Хочу, чтобы ты не смела опускать руки, — он говорит это очень спокойно, но меня пробирает нехорошее предчувствие от его слов. — Я постараюсь выжить и найти тебя, если мы потеряем друг друга. Но ты должна мне кое-что пообещать. Если так случится, что меня не станет, ты будешь жить за нас двоих. Работать, спасая жизни. Путешествовать. Читать. Есть вафли на завтрак. Просто жить. Ради меня.

— Если ты умрешь, тебе будет все равно, — пытаюсь протестовать, но выходит это у меня как-то жалко.

— Нет. Я стану ветром, что играет с твоими волосами. Солнцем, которое так тебя любит. Каплями дождя, что падают с неба. Шумом волн. Криком чаек. Музыкой, которую ты слушаешь. Я буду с тобой. Клянусь.

— Лучше постарайся выжить, — прошу его тихо-тихо.

Каи обнимает меня крепче и целует в макушку.

— Все будет хорошо, любимая. Все будет хорошо.

Ли Каи

Кажется, Астрид отпустило. Не до конца, конечно. Но я уже не боялся выпустить ее из поля зрения на несколько секунд, за которые она могла бы натворить глупостей.

Происходящее она восприняла острее, чем я. Не знаю, хорошо это или плохо, но мне до сих пор кажется, что все это какой-то странный сон. Ощущение нереальности происходящего не проходило. Я старался спрятаться в заботе об Астрид от собственных страхов и мыслей.

Но временами паника, как морские волны накрывали меня с головой.

Я старался дышать ровно и размерено, считая про себя до шести.

Раз. Два. Глубокий вдох.

Три. Четыре. Затаить дыхание.

Пять. Шесть. Длинный выдох.

А потом все сначала, пока сердце не перестанет выскакивать из груди.

Ложью будет, если я скажу, что не думал о том, сколькие из тех, кто был со мной всю мою жизнь погибли. Но мысли эти сами собой заслонялись мое ответственностью перед Астрой.

Прав был ее наставник. Стрессоустойчивость у нее оставляет желать лучшего. Хотя, назвать то, что с нами происходит, просто, стрессовой ситуацией, язык не поворачивается.