Чтение онлайн

— Я ее не сберёг. Говорят, время лечит. Скоро будет два года. А мне все также больно. Я не ищу смерти, но верю в судьбу. С тех пор, как потерял ее. Моя Астра не должна была умереть. Ее забрал слепой случай. И вы не представляете, насколько это было несправедливо.

— Все безвременные смерти несправедливы, — Лин Эйли устало потёр переносицу.

— Говорю же: вы не представляете. Одарённая. Совсем ещё девчонка. Ей не было даже семнадцати. Я в этом ничего не понимаю. Но люди, которые разбирались в медицине, считали ее гениальным врачом, прочили ей великое будущее. Я должен был спасти ее. И не смог.

— Мы не всесильны, мальчик. Иногда люди умирают. На войне люди умирают чаще, чем иногда. Я понимаю твою боль. Мне жаль, что та девушка умерла.

— Нет, вы не понимаете. И, нет, вам не жаль. Она — терранка. "Когда бомбили наши города, погибло очень много иштарцев. Среди них были гражданские, были дети. И то, что вместе с ними гибли терранцы — это правильно и справедливо". Вот, что вы думаете. И не надо строить из себя святого праведника. За два года я не встретил ни одного человека, которому было бы, действительно, жаль. Вы все испытываете, в лучшем случае, злорадство, которое стараетесь скрыть за маской сочувствия. В худшем — требуете кровавых подробностей, которые хотите посмаковать.

— Ты не слишком высокого мнения о людях, тебя окружающих, Каи.

— Люди, меня окружающие, сделали всё, чтобы я в них разочаровался.

— Но ты здесь.

— А где я должен быть? На мою страну напали. Я делаю все от меня зависящее, чтобы ее защитить. Да, меня разочаровали люди. С обоих сторон этой войны. И это произошло не вчера. Но я здесь не потому, что верю в монстров-терранцев и праведников-иштарцев. У многих моих соотечественников атрофировались человечность, совесть, способность сочувствовать и сопереживать. Если это у них, вообще, было. Правда, мне кажется, что все вышеперечисленное они лишь имитировали, не имея способности чувствовать. Но это моя страна. Мое будущее. И мой выбор. Я делаю это ради себя. И ради тех иштарцер от которых меня не тошнит. Они есть. Просто, война будит в обычных людях ту грязь, что, обычно, спит под налетом цивилизации. Мне, просто, хочется верить, что эта грязь снова уснет, когда мы закончим войну.

— Ты хороший парень, Каи. И во многом прав. Я бы хотел, чтобы ты подумал ещё кое о чём. Вокруг много людей, которых ты заслуженно презираешь. Они сами презирают сами себя за то, что делают или чувствуют. Война слишком часто сбивает моральный компас. Но пока она идёт, у людей есть оправдание тому, что они делают или не делают. Когда же она закончится… а война рано или поздно закончится, людям потребуются моральные ориентиры. Те, кто не запачкался во всей этой грязи. Люди, которые не ненавидят всех терранцев просто за то, что они одной национальности с теми, кто бомбил наши города. Люди, которые не готов оправдывать преступления иштарцев тем, что "они же наши соотечественники". Ты прав. Мне не жаль, что та девочка умерла. Я думаю, именно так, как ты сказал. И понимаю, что это подло. Мне стыдно за это. И из меня морального ориентира не выйдет. Хотя, я и считаю себя не самым плохим человеком. А ты, как мне кажется, сможешь достойно нести этот тяжкий груз. Если останешься жив к тому моменту, когда война кончится. Игры же со смертью этому вряд ли будут способствовать. У тебя три дня увольнительных. Советую провести их с пользой и обдумать то, что я тебе сказал.

Лин Эйли вышел из моей палаты, оставив меня наедине с мыслями, которые он заронил в моей пустой голове.

Хотелось отмахнулся от его слов.

Ну, какой из меня моральный ориентир?

Ведь если бы не Астрид, был бы я таким? Мог бы не ненавидеть всех терранцев за то, что я потерял друзей? Смог бы не оправдывать подлость и преступления иштарцев, если бы не видел своими глазами, как жестоко они обошлись с девочкой, которая самоотверженно спасала их жизни?

Вряд ли.

Я не лучше тех, кого сейчас презираю. Просто, мне повезло узнать Астру, посмотреть на мир глазами гениальной терранки, а им — нет.

Астрид Эрден

Я вышла из машины и направилась в ясли за сыном. Необходимость отдавать моего ребенка в чужие руки вызывала страх и раздражение. Ему ведь всего два года. Но наш педиатр настоятельно рекомендовала шестичасовое пребывание Альтера в развивающем центре. И не потому, что он отставал в развитии. Наоборот. Он умеет самостоятельно есть и одеваться, освоил горшок и даже начал говорить короткими предложениями. Но у нас есть одна маленькая проблема. Мой сын не любит незнакомцев. Даже детей. Альтер капризничает и отказывается с ними играть. Не разговаривает.

Это сейчас пытаются корректировать. Воспитатели радостно сообщают о прогрессе. Впрочем, я думаю, что Альтер, просто, привыкает к ним и другим малышам.

Полин говорит, что он перерастет. Что дети разные. Кто-то очень общительный, как Рори, а кто-то с раннего детства предпочитает тишину и уединение. Мне хотелось бы ей верить. Но я понимаю, что дело не в этом.

Незнакомые люди часто относятся к нам с предубеждением. Они ведь не знают ни меня, ни нашей истории. В из глазах я — тупая и безнравственная особа, которая решила начать рожать до того, как завершила учебный минимум. Да ещё и от кого? От иштарца. От врага. Что меня саму переводило в этот милый статус.

И эти самые незнакомые люди обзывали меня "иштарской шлюхой, а моего ребенка "иштарским отродьем" чаще, чем здоровались.

Кто бы знал, как я сама их ненавижу. Видимо, сын это чувствует. Или он понимает чуть больше, чем его ровесники.

Мы с Альтером каждый день гуляем в парке. Моему ребенку нужны свежий воздух и солнце. Но пару раз в месяц к нам подходит какой-нибудь поборник морали, блюститель духовных скреп и начинает на меня орать. Стыдить, обвинять меня во всех мыслимых и немыслимых грехах или угрожать. А люди вокруг, в лучшем случае, просто уходят, пряча глаза.

Хотя, однажды собралась целая толпа, которая скандировала: "Терра для терранцев. Убирайтесь из нашей страны. Вас сюда никто не звал".

Да, я бы с радостью. Но на Иштар мне дорога закрыта. Родители Каи постарались. Они не слишком обрадовались известию о том, что у них родился внук.

Вот, казалось бы, мне стоило этого ожидать. Мои собственные мама и папа нежными чувствами к Альтеру не горят. После того суда они ни разу не попытались связаться со мной или встретиться с внуком. Хотя, им и присудили право общения как со мной, так и с моим ребёнком. Четыре часа каждую вторую и четвертую субботу месяца.

Но я думала, что родители Каи, потеряв сына, будут рады обрести его маленькую копию.

Внешне они были невероятно похожи. От меня сын получил лишь веснушки. Сюрпризом это сходство не стало. Генные модификации иштарцев доминантны. А вот крошечные веснушки на маленьком личике меня удивили.

Нет, я не ждала, что эти люди вдруг полюбят ребенка, которого никогда не видели. Но мне казалось, что они захотят хотя бы увидеть его.

Поэтому, как только было объявлено о прекращении войны, я попыталась связаться с ними. До этого контакты с представителями "враждебной стороны" были, скажем так, на грани законного. А Пол строго-настрого запретил мне высовываться. Да и мне, если честно, было страшно. Не все рождаются героями.

Сначала они меня игнорировали. А потом вместо Ли Эна и Ли Руолан со мной встретился их адвокат. По видео-связи, разумеется. И объяснил мне, насколько его доверители не рады тому, что я родила ребенка от их сына.

Расклад был такой. Если мы с сыном исчезнем и не будем их беспокоить, они согласны забыть о нас. В противном случае, эти люди оформят Альтеру иштарское гражданство, а потом обратятся в иштарский же суд, который определит место проживания ребенка с ними. Терра за детей от смешанных союзов не борется. И получив запрос о репатриации от Иштара, социальные службы в течение десяти дней передают ребёнка другой стороне.