Чтение онлайн

Мы устали и ужасно трусили. Вырванные из привычной жизни, сугубо штатские люди, мы попали на трехмесячные офицерские курсы благодаря тому, что закончили гимназию. Была объявлена повальная мобилизация. Выпускников военно-морской академии не хватало. Дети из богатых и знатных дворянских родов не торопились на передний край. Они старались остаться в столице или в хорошо защищенных крепостях внутренней линии обороны. Нас они презирали и считали людьми второго сорта. В десантные операции старались бросать выпускников офицерских курсов и набранных на службу крестьян. Рядовые должны были уметь стрелять, колоть штыком и пользоваться абордажным кордом. Офицеров учили фехтовать, стрелять из всех видов оружия, гонять солдат в атаку, бегать по полосе препятствий и кидать ручные бомбы. Нас тренировали злобные офицеры инвалиды на маленьком острове, продуваемом всеми ветрами. Потом нам выдали старую форму без знаков различий, сухой паек на неделю и отправили на войну. Неделя на перегруженном десантном корабле, всего две остановки в походе, условий никаких, спали по очереди прямо на полу, в нужник записывались с утра, чтобы попасть к вечеру. Огромная военная машина требовала все больше солдат и офицеров. С отдаленных островов на старых, кое-как отремонтированных кораблях, нас везли, словно сардин в банке. Говорят, некоторые умирали по дороге. Мы были грязные, голодные и не хотели воевать. Все кроме Гума. Он хотел получить орден. Я хотел вернуться к жене и детям.

Меня не интересовала война, никогда не тянуло к оружию, и когда за мной пришел комендант, я чуть не упал в обморок.

– Вам плохо?
– спросил он, когда увидел, что я не могу расписаться в повестке.

– Да, - ответил я: - что-то не хорошо.

– Присядьте, - сказал комендант: - Вам еще крупно повезло. У Вас есть образование. Вы будете офицером.

Я опустился на стул в прихожей и наконец смог поставить подпись.

Совещание закончилось, и штабные офицеры разошлись. Адмирал, в сопровождении двух адъютантов подошел к нам. Наступление остановилось, снабжение запаздывало, острова требовали людей и боеприпасов, транспортных судов катастрофически не хватало. Адмирал не спал вторые сутки и был не в духе.

– Кто такие?
– спросил он жестко.

Он был высокий, худой, сутулый, с длинным носом и походил на цаплю.

– Пополнение, господин адмирал, моринер-лейтенанты - сопровождающий нас лейтенант вытянулся по струнке: - Прибыли из лагеря Заух для прохождения службы.

– Кто такие?
– второй раз спросил адмирал.

Сопровождающий вытянулся еще больше и молча вращал глазами, не понимая вопроса.

– Какой род войск?
– подсказал адъютант.

Сопровождающий шумно выдохнул: - десант, господин адмирал.

Адмирал не мигая смотрел на нас.

– Что, моложе не нашлось?
– не к кому конкретно не обращаясь, спросил он: - одеты, черт знает во что. Распределить по моринам, переодеть, выдать оружие и накормить - еще раз окинул нас взглядом, вздохнул, повернулся и уже на ходу бросил: - перебьют всех к морскому дьяволу.

Нас отвели в казарму, выдали новую форму, погоны, револьверы, пачку галет на каждого и одну большую банку тунца на двоих и разрешили помыться в бане. Так для меня началась война.

Всем Северным флотом командовал тогда престарелый адмирал Она. Ему было уже за семьдесят. Он был дурак и пьяница. На флоте его не любили и боялись.

Он разработал гениальную операцию по захвату двух слабо защищенных островов вардов и по его приказу срочно формировали новые десантные морины, которые должны были участвовать в штурме.

Десантная морина включает в себя три взвода по 20 человек, артиллерийскую команду, полевое орудие, две бомбарды с прислугой и лазарет. Нас, вновь прибывших офицеров, назначили командирами взводов в двух только что сформированных подразделениях.

19 августа нам выдали полный боекомплект, карабины Гока, двуствольные корды, короткие абордажные шпаги, сухой паек и погрузили на десантные корабли.

Ранним утром 20-го августа начался штурм.

Мой взвод оказался на правом борту десантного корабля "Грозный". Мы стояли, держась за леера, в полной боевой готовности и дрожали от страха. Из офицерского состава, только командир подразделения и его заместитель были кадровыми военными и побывали в бою, все остальные были просто пушечным мясом.

Два десантных судна "Грозный" и "Адмирал Гот" мчались к вражескому берегу под прикрытием эсминца "Отчаянный".

Береговая артиллерии вардов молчала и нам уже стало казаться, что мы без приключений начнем высадку. Но на мелководье нас ждали две субмарины, которые атаковали сначала "Грозный", а затем "Адмирала Гота". Каждая субмарина была вооружена двумя торпедами, команда состояла из капитана и пяти моряков. Собственно, все они были смертниками, потому что, после пуска торпед, определить их местоположение не составляло труда, а тихоходные подводные лодки не могли уйти от ответного залпа корабельной артиллерии.

Первая торпеда прошла мимо, но вторая попала "Грозному" в левый борт. Нас тряхнуло так, что лязгнули зубы. С левого борта послышался шум. На носу кто-то закричал:

– Попали в нас! Попали!

Носовой орудие выстрелило. От грохота заложило уши. Потянуло порохом.

Движение судна замедлилось, корпус сотрясла судорога. Я крепче ухватился за леер, к горлу подступил комок. Мимо пробежали матросы из команды "Грозного". Палубу заволокло дымом. Орудие еще раз ухнуло. Уши словно забило ватой.

В этот момент с берега ударила батарея вардов. Справа поднялся водяной столб. Нас окатило холодными брызгами.

Моринеры засуетились, бестолково вытягивая шеи и переминаясь с ноги на ногу, словно стая гусей. Я подумал, что мы слишком тесно стоим и, если на палубу упадет снаряд, сразу всем конец.

– Пригнуться!
– закричал я: - Ниже! Ниже!

Моряки присели и на корточки, кто-то закрыл голову руками. Ко мне протиснулся сержант-бомбардир из моего взвода: - Что делать, господин моринер-лейтенант? Подбили нас. Потонем все.

– Не потонем, - громко сказал я, - Ждем приказа, - потом притянул сержанта к себе и выдохнул в самое ухо: - Бери своих бомбардиров и займите место у лодки.

Сержант выпучил глаза, потом понимающе кивнул и отошел.

Еще несколько водяных столбов выросло справа. Сейчас вражеская батарея пристреляется и нам конец. Я обернулся, выискивая глазами командира, но увидел только испуганных моринеров, которые прижимались к переборкам в надежде, что те защитят их от прямого попадания снаряда. С кормы к нам пробирался Гум. Он был сосредоточен, красное в оспинках лицо нахмурено, он протискивался сквозь десантников, словно ледоход, разрезающий льдины.

– В левом борту пробоина - сообщил он мне.

– Командира не видел?

– Видел. Он пошел к капитану. Морской черт! Такая операция под угрозой! В штабе кто-то допустил роковую ошибку.

Палубу в очередной раз окатило брызгами. Я инстинктивно пригнулся.

– Хватит кланяться!
– громко, чтобы слышали стоящие поблизости моряки, заявил Гум, глаза его горели: - варды отвратительные стрелки!

Я снял фуражку, стряхнул воду и опять надел, затянув подбородный ремень. Гум чертовски меня раздражал.